Когда мы вернулись к борту корабля и старшина-рулевой поймал конец, мне был передан блокнот с записью сообщения. Оно было от командующего.
«Получена информация, что с вашего катера в бухте взрывали снаряды. Доложите имя офицера, виновного в этом безобразии».
Девушки уже выбрались с катера. Я показал бумагу товарищам и оглядел собравшихся. В катере находились все капитаны кораблей группы и по меньшей мере половина старших помощников. Я исполнительно составил список присутствующих.
– А как насчет девушек, сэр?
– В этом списке одиннадцать имен, мое – двенадцатое. – Я взмахнул листком и покачал головой. – Никто не поверит, что с нами было еще как минимум одиннадцать девушек. Я пойду в штаб и отдам сию бумагу лично.
И я отправился в штаб. Дежурный капитан учинил мне самый грандиозный разнос из всех, что мне когда-либо доводилось получать. В конце я почувствовал себя провинившимся мальчишкой-школьником. Из-за нас весь береговой гарнизон был поднят по тревоге или, выражаясь нашим языком, занял места по боевому расписанию. Уведомили даже губернатора! Солдаты сочли наш первый подводный взрыв атакой противника, поэтому адмирал приказал посадить виновного в беспорядках офицера под арест. Но поскольку арестовать всех командиров эскортной группы и половину старших помощников не представлялось возможным, мне было сказано, что о вопиющих безобразиях будет самым подробным образом доложено командующему флотом Западных Подходов, а уж он разберется с нарушителями по возвращении.
Вернувшись на корабль, я застал всех командиров в своей каюте.
– Мне удалось не вмешивать в это девушек, – сообщил я. – Они хотели посадить кого-то под арест, но запереть нас всех не могут. Оказывается, они подняли по тревоге весь гарнизон и даже растревожили губернатора.
– Интересно, каким образом они растревожили губернатора?
– Возможно, порцией бензедрина.
– Или порцией его собственного великолепного шерри. – Последнее было намеком на случай, когда мне довелось заполучить губернаторское шерри из подвалов «Саксон энд Спид».
– Как бы там ни было, – вздохнул я, – выметайтесь-ка все отсюда. От вас у меня одни неприятности. – И я выпроводил из каюты всех, кроме Чарльза.
– Это серьезно? – спросил он.
– Для меня очень серьезно. Я – старший офицер группы и сам находился на катере. Кроме собственных грехов мне приходится отвечать еще и за ваши. Жаль, что Макмален чистит котлы, иначе он бы тоже был здесь.
– А как насчет завтрашней свадьбы? Пойдем?
Один из офицеров штаба женился на шифровальщице, и по этому поводу планировался большой прием в яхт-клубе. Мы оба были приглашены.
– Разумеется, если, конечно, тебе не придет в голову швырять взрывпакеты в невесту. Тогда я тебя не возьму.
– Как и решили? На катере?
– Конечно. Возьмем мой, а не ту американскую калошу, которую вы именуете катером. Я постараюсь привести его в порядок. Ты представляешь, они заявили, что мы не умеем себя вести и позорим звание офицера флота! Так что наш катер просто обязан стать самым изящным в Гибралтаре.
На следующее утро, это было воскресенье, мне пришлось провести очередную плановую инспекцию одного из кораблей группы. Во время стоянки в Лондондерри люди в основном находятся в отпуске, и было решено инспектировать по одному кораблю при каждом заходе в Гибралтар. Прежде чем отправиться выполнять свои обязанности, я приказал Аткинсу к трем часам подготовить катер.
И он действительно был готов к указанному времени. Со всех латунных частей соскоблили старую краску, и они засверкали с довоенной яркостью. Переборки и доски настила отдраили до первозданной белизны. Крюки багров на солнце казались золотыми. Кормовые решетчатые люки были задрапированы бело-голубой тканью, а навес украшен бахромой.
Такой прекрасный подарок мне сделала команда, разумеется знавшая обо всех неприятностях. Не знаю, сколько человек здесь работало, но этот катер по праву мог занять место у трапа правого борта флагманского корабля – в нем не было ни единого изъяна. Спускаясь вслед за Чарльзом на катер, я подумал, что вскоре все это может закончиться – развивать эту неприятную мысль не было никакого желания. У штурвала стояла очень знакомая фигура – когда я ступил на палубу, рулевой отдал честь.
– Рулевой, почему вы так одеты?
Главный старшина-рулевой «Горца» был одет в форму старшего матроса.
– Понимаете, сэр, я не мог доверить штурвал этим молодым салажатам. Они же ничего не умеют и обязательно сделают что-нибудь не так. Опыта же нет. Ладно еще, если бы день был обычный, но сегодня мы никак не можем допустить никаких проколов, ведь правда, сэр?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу