Фанатичные ассасины несли смерть в окрестные земли. Марко сообщает: «Многие цари и властители платили Старцу дань и заискивали перед ним из страха, что он может принести им смерть. Так случилось потому, что в то время народы не были связаны союзом, но разобщены различием интересов и целей». Так обстояли дела до 1256 года, когда один из братьев Хубилай-хана, Хулагу, уничтожил бандитов из Орлиного Гкезда. Марко описывает трехлетнюю осаду, при которой ассасины погибли от голода. И с уверенностью сообщает: «В настоящий момент нет никакого Старца, и никого нет на горе, и ассасины, сотворившие столько зла, теперь в прошлом». Он был не совсем прав, поскольку последние ассасины скрывались в горах и во времена Марко, и хотя они уже не могли представлять серьезной угрозы, прежняя репутация еще сохранялась за ними.
Своим искусным описанием Марко увековечил образ ассасина в сознании европейца, однако он сам признает, что его рассказ основан на свидетельствах из вторых рук, а не на личном опыте. На самом деле секта, основанная Хассаном ибн аль-Саббахом, представляла собой более сложное явление. Ее фанатичные члены стали известны как низари (по имени их халифа Низара ибн аль-Саббаха) или исмаилиты. Они заняли горную крепость Аламут, находившуюся к югу от Каспийского моря. По мере роста секты ее форпосты продвигались в Персию и Сирию, а члены секты были жестко разделены на классы: мученики и ассасины принадлежали к высшей категории. Молодой венецианец не знал, что такой же ужас и ненависть исмаилиты внушали и мусульманам, которые считали их опасными еретиками.
На душе у Марко было по-прежнему неспокойно, хотя караван постепенно спускался от грозного замка «через прекрасные долины и по красивым склонам» на зеленую равнину «где много сочной травы и хороших пастбищ для скота, и довольно плодов и прочего, чтобы насытиться вволю».
Далее отряд Поло с опаской двинулся на восток через земли современного Афганистана, оси Средней Азии. Семьсот лет спустя легендарная английская путешественница Нэнси Хатч-Дюпри опишет путь к Балху: «Здесь узловатые ветви, почерневшие от влаги, образуют абстрактный узор на блистающих зимних снегах. Резкость картины смягчается, когда весна расстилает покров нежной зелени; цветут тюльпаны, и дети мастерят для прохожих изящные легкие трости. Позже расцветают вишни, абрикосы, груши и миндаль, красующиеся на фоне сияющего синего неба или тяжелых черных дождевых облаков. Летом долина пышна и полна жизни, пока холодные осенние ночи не наполнят ее всеми оттенками желтого, золотого и красного, а затем снова приходит зима». Таков был сказочный пейзаж, встретивший путешественников. Шесть дней они ехали этими идиллическими долинами, среди которых стояли мирные селения и маленькие мусульманские городки. Отсюда начиналась дорога в Китай.
Место их следующего привала, Балх, был самым знаменитым и неспокойным из крупных городов Афганистана. Это, говорит Марко, «город благородный и великий… самый большой и красивый в этих местах». Вернее, таким он был прежде.
Ко времени, когда караван Поло добрался до Балха, горе и ужас истории просочились из земли и пропитали камни: здесь произошло столкновение культур, и призраки истории населяли теперь Балх, чьи руины хранили образ былого величия. В древние времена своего расцвета Балх (или Бактрия, как его тогда называли) был родиной пророка Заратустры (или Зороастра), рожденного, как считалось, в 628 году до нашей эры и принесшего в Персию новую веру. Зороастризм включал поклонение огню, веру в оккультные силы, многобожие и, в позднейшей форме, вечный огонь, горевший в Храме Огня. Мистическое учение Заратустры получило широкое распространение. По преданию, пророк был убит кочевниками в возрасте семидесяти семи лет, когда молился перед алтарем огня в Балхе. Много позже нашествие арабов принесло сюда ислам и сделало Балх «матерью городов». Таким он и оставался до нашествия монголов, которые, по словам Марко, «разграбили и разгромили его». Марко имел в виду события 1220 года, когда Чингисхан прогнал через Балх сто тысяч коней, сравняв его с землей.
Его методы были исключительно жестоки. Персидский историк XIII века Ала-ад-Дин Ата-Малик Джувайни писал, что Чингисхан приказал «выгнать жителей Балха, больших и малых, мужчин и женщин, на равнину, чтобы по обыкновению разделить их на сотни и тысячи, после чего предать мечу». Вернувшись в Балх, он приказал, чтобы «спрятавшиеся по углам и щелям… были убиты. И где стояла стена, монголы разрушали ее… стирая все следы цивилизации в тех землях».
Читать дальше