Е. Готтендорф - Герман Геринг

Через два года после брака с Нильсом фон Кантцов у Карин родился сын Томас, и вскоре они всей семьей переехали в Париж, где муж стал учиться в прославленной французской военной академии Сен-Сир, куда его направило посольство Швеции. После окончания учебы семья вернулась в Стокгольм; это произошло как раз накануне начала Первой мировой войны.

Что-то случилось во время пребывания супругов в Париже, какое-то событие омрачило их жизнь и стало причиной отчуждения. По словам Фанни, Карин была рада оказаться снова вместе с родителями, а между тем в ее поведении стало все сильнее проявляться беспокойство, внутренняя неустроенность и чувство одиночества. Она начала выезжать в свет, завела много знакомств, но было заметно, что в душе она страдает от одиночества. Она попыталась отвлечься, занявшись искусством; известные художники и писатели стали гостями в ее доме, посвящали ей стихи, картины и музыку, прославляя как одну из самых красивых женщин Швеции. Действительно, ей была свойственна незаурядная, одухотворенная красота, освещаемая ожиданием удивительного и великого озарения или события, которое обязательно должно произойти. Такое бывает с некоторыми людьми; их надежды кажутся иллюзорными, а между тем они имеют под собой некую совершенно реальную, хотя и необъяснимую основу и глубоко укореняются в душе. Карин не выглядела несчастной, но ее терзали одиночество и ощущение внутренней пустоты. В этот период жизни она и встретила Германа Геринга. К тому времени ее брак с Нильсом фон Кантцов превратился в пустую формальность; они стали просто партнерами по совместной жизни и относились друг к другу с полным безразличием. Любовь Геринга и его обаяние (пока что — не более того!) привлекли ее возможностью изменить судьбу и разорвать узы, связавшие ее с посредственным и неинтересным человеком.

Что касается Геринга, то здесь нужно вспомнить особенности его детства: он тогда не знал нежной материнской любви и был долгое время разлучен со своей матерью, воспитываясь у чужих людей. Хотя он и относился к матери с должным уважением, но и это чувство было омрачено впечатлениями от любовного романа, который Франциска и фон Эпенштейн разыгрывали в течение пятнадцати лет на глазах у детей. Теперь, встретив Карин и полюбив ее, Геринг бессознательно искал в ней черты женственности и ласкового материнства, по которым соскучилась его душа. Его восхищала красота Карин, его очаровывала ее страстность, присутствовавшая и в нем; благодаря этому они быстро сблизились и легко поняли друг друга. Ему льстила возможность породниться с ее знатной семьей (имевшей, к тому же, германские корни). Но он поставил Карин одно условие: чтобы она развелась с мужем. Вся его душа восставала против повторения ситуации, существовавшей когда-то между его матерью и Эпенштейном; он хотел простых и ясных отношений. Карин согласилась бы жить с ним, и не получая развода, так как по закону ее сын Томас, при любых обстоятельствах, оставался с ее мужем, а не с ней, но Герингу совсем не нравилась мысль об очередном «любовном треугольнике», оскорблявшая его представления о чести. Пример унизительной «дружбы», существовавшей между его отцом и Эпенштейном, навсегда врезался в его память, и теперь он не желал повторения роли одного из них. Позже, после прихода нацистов к власти, Геринг пользовался в германском обществе репутацией верного семьянина, и это отличало его от других фигур из окружения Гитлера (например, от Геббельса), не считавших для себя обязательным придерживаться моральных ценностей, существовавших до 1933 г.; пожалуй, это способствовало популярности Геринга среди немцев, склонных прощать ради этого «толстяку Герману» многие другие его слабости.

Но вернемся к Карин: ее родители не были богатыми людьми; хорошим состоянием владели только сестры Фанни и Мэри, удачно вышедшие замуж. Поэтому невеста не принесла Герингу большого приданого, но его это не огорчило. Все же вопрос о том, как жить дальше, возникал сам собой: теперь появилось множество причин, по которым Геринга уже не могла устроить судьба профессионального летчика, работающего на заштатных шведских авиалиниях; например, нужно было учитывать то, что увлечение Карин отставным германским офицером (который был моложе ее на пять лет), не имевшим ни гроша в кармане, произвело неприятное впечатление на общество, поставив под угрозу репутацию ее семьи.

Карин жила с мужем и сыном в небольшом доме на одной из тихих улиц Стокгольма; Геринг как-то получил приглашение к ним на обед. Это событие запомнилось Томасу, сыну Карин, вспоминавшему о нем так: «Отец был совершенно захвачен рассказами гостя, а мать не сводила с него глаз; чувствовалось, что она в него влюблена!»