Е. Готтендорф - Герман Геринг

Увы, реальность войны грубо напомнила о себе, не дав увлечься радужными мечтами о будущем. В апреле английская авиация совершила налет на центр Берлина, во время которого пострадали здания государственной оперы и центральной библиотеки, университет и дворец кронпринца. Адъютант Гитлера фон Бюлов вспоминал: «Здание оперы сгорело почти полностью. Гитлер был рассержен и гневно отчитывал Геринга, упрекая его за то, что новые бомбардировщики «Ю-88» никуда не годятся, и что бомбардировочный флот не справляется со своими задачами. Геринг оправдывался, говоря, что первые экземпляры «Ю-88» действительно имели недостатки, но что теперь они исправлены, и к 1942 г. на этих машинах начнут ставить новые, более мощные двигатели. Наконец, успокоившись, пришли к мнению, что нужно будет возобновить выпуск «Хе-111». «Геринг все-таки знал, как уговорить Гитлера. Фюрер еще немного побушевал, а потом вызвал Шпеера и приказал ему немедленно восстановить Дом оперы».

Шпеер давно изучил вкусы фюрера и составил проект по типу «шедевра», созданного им для Геринга, но его новое творение оказалось столь амбициозным и причудливым, что на его реализацию не нашлось средств, и оно так и осталось на бумаге, как и все остальные грандиозные планы реконструкции Берлина.

10 мая 1941 г. произошло неожиданное событие, заставившее Геринга вспомнить о своих обязанностях командующего люфтваффе: в этот день Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по делам НСДАП, по собственной инициативе и никого не ставя в известность, перелетел на самолете «Ме-110» из Германии в Шотландию, имея целью убедить правительство Британии в необходимости заключить мир с Гитлером. Геринг узнал о перелете Гесса, находясь в замке Фель-денштайн, который он перестраивал, чтобы сделать своей штаб-квартирой для руководства делами рейха. Вместе с Удетом он срочно вылетел в Оберзальцберг, где Гитлер, полный ярости от неожиданной и скандальной выходки Гесса, приказал рейхсмаршалу «немедленно вернуть этого сумасшедшего». Геринг позвонил во Францию, Галланду, и передал ему приказ фюрера. Галланд повиновался, хотя и знал, что приказ невыполним и перехватить Гесса нет никакой возможности. Позже он сказал о перелете Гесса: «Это был отчаянный поступок человека, вдруг осознавшего, что поезд движется к пропасти, и попытавшегося рвануть стоп-кран в последний момент».

Гесс был «вторым Я» Гитлера, самым преданным фюреру человеком в рейхе; после него «доверенным лицом фюрера» стал Борман, в котором Геринг сразу увидел своего врага. Борман был известен своей способностью выполнить любое желание фюрера и своей враждебностью ко всем, кто мог стать его соперником в борьбе за влияние на Гитлера. Теперь он получил многозначительный титул «Заместителя фюрера», и Геринг почувствовал, что может вскоре стать для Гитлера совсем чужим человеком.

20 мая германские парашютные и горнострелковые части осуществили операцию по захвату острова Крит, которой Геринг руководил лично. Английские и новозеландские войска оставили остров, но парашютисты понесли такие опустошительные потери, что их дивизия надолго утратила боеспособность и не смогла принять полноценного участия в войне против России.

Готовясь к войне на Востоке, Геринг провел встречу с генералом Каммхубером, командующим подразделениями ночных истребителей, защищавших территорию Германии от воздушных налетов англичан; встреча состоялась в Фельденштайне. Каммхубер потом рассказывал: «Рейхсмаршал выглядел усталым, его лицо было красным, под глазами собрались «мешки». Видно было, что разговор дается ему с трудом. После обеда мы вышли во внутренний двор замка. Геринг расправил плечи и сделал глубокий вдох, как будто ему не хватало воздуха. Потом мы вернулись в дом, и Геринг, став у большой карты Европы, сказал: «Война против Англии отходит на второй план, фюрер считает, что пришло время напасть на Россию. Сколько самолетов вы можете выделить для защиты Восточной Германии от русских?» Я сказал, что ни одного, потому что самолетов не хватает для борьбы с английскими бомбардировщиками, усиливавшими интенсивность своих налетов. Геринг сердито посмотрел на меня и сказал с досадой: «Я не хотел войны с Россией, я был против. Это ошибочное решение — с экономической, политической и военной точек зрения. Я желал бы не иметь с ним ничего общего, я вообще не желал этой войны. По мне лучше было бы жить в мире!» Сказав это, он круто повернулся и вышел из комнаты».