Был ли опознан противник на “Адмирале Макарове” и дано ли было об этом оповещение флоту неизвестно. В выписках о плавании крейсера — запись за 14 августа гласит: “6 ч. 35 м. пополудни открыли огонь из 8-дм орудий по германскому крейсеру, который ответил залпами бортовых орудий. 7 ч. 10 м. — отбой боевой тревоги.
Долгого боя, как это выглядит в книге Р. Фирле, не получается. Получается другое. Из записей военного дневника И.И. Ренгартена следует, что “Макаров” и “Баян”, находясь от “Аугсбурга” южнее, имели все возможности отрезать ему путь к отходу, но в силу “совершенно нелепых действий” командира “Макарова” сделано это не было. 18 августа он был уже смещен Н.О. Эссеном с должности. Его заменил капитан 1 ранга П.М. Плен (1875–1918, чекисты), имевший в Порт-Артуре, где он был на “Баяне”, репутацию “отличного моряка и очень храброго' человека”. Так писал о нем В.М. Белли, а Н.Н. Ренгартен в дневнике заметил коротко: “этот дела не испортит”. Тактически и материально проиграв (за потопленный тральщик “Проводник” русским достался “Магдебург”), немцы одержали стратегическую победу с далеко идущими последствиями. Они практически убедились в том, насколько слаба или просто отсутствовала оборона русских берегов и до какой степени безынициативны оказались два русских крейсера, неизмеримо превосходившие по мощи “Аугсбург”.
Немцы не получили того урока, который мог бы заставить их воздержаться от дальнейших операций. Их предприимчивость была подавлена, если бы два русских крейсера, будь при них миноносцы, могли бы изловить и по частям уничтожить разрозненно действующие корабли немецкого отряда. Все получилось наоборот. Они убедились, что можно и в дальнейшем предпринимать и более рискованные операции в слабо защищенных русских водах. В итоге последовала цепь событий, которые косвенно привели к гибели “Паллады”, а затем и почти беспрепятственным действиям германских подводных лодок вблизи баз русского флота — вплоть до Кронштадта.
Н.О. Эссен прилагал усилия к тому, чтобы парировать немецкую активность и 14–16 сентября, как планировал ранее (“в первый шторм, в безлунную ночь сходить к немцам”), на “Рюрике” в сопровождении “Паллады” совершил рейд до параллели Хоборга. Немецких дозоров не обнаружили и, выдержав в пути жестокий 11 балльный шторм, вернулись на новый рейд близ о. Эре.
В то же время невообразимая удача U9, последовательно потопившей 9/22 сентября три английских дозорных крейсера “Абукир”, “Хог” и “Кресси”, оказалась для русского флота недостаточна. Несмотря на приказ Н.О. Эссена об охране крейсеров миноносцами, их опять не оказалось около “Адмирала Макарова”, который 27 сентября/10 октября во время осмотра парусника подвергся атаке U26, появившейся в русских водах вместе с U23. По счастью (крейсер, окончив осмотр, дал ход в момент залпа U26) или искусству командира (В.А. Белли писал, что П.М. Плен сумел “увернуться”), обе торпеды немецкой лодки (командир крейсера считал, была выпущена и третья) в “Адмирал Макаров” не попали.
Командир немедленно дал радио об обнаружении немецкой подводной лодки, миноносцы во главе с “Новиком” приступили к ее поиску, продолженному и на следующий день. Но и новая угроза не стала уроком для “Паллады”, которая, возвращаясь из дозора с “Баяном”, отпустила охранявшие их два миноносца (они вступили в охрану пришедших на смену крейсеров “Россия” и “Аврора”).
U26 дождалась новой удачи, беспрепятственно выбрав позицию, уверенно с расстояния 500 м поразила торпедой идущую головной “Палладу”. Детонация погребов уничтожила корабль со всем экипажем. Только тогда был дан по флоту приказ о возвращении на базы всех крейсеров и замене их в дозорах миноносцами.
Новый момент истины для оставшихся без “Паллады” двух крейсеров наступил в дни предпринятых флотом активных минных постановок. Немецкие диверсии у русских берегов и напряженность затянувшегося ожидания вторжения германских дредноутов порождали и усиливали в русском флоте все более угнетавшие людей депрессивные настроения. “Еще один шаг, — писал И.И. Ренгартен в дневнике 2 октября, — и мы войдем в состояние беспросветной обороны”. 8 октября обнаружено единственное из всего экипажа “Паллады” тело лейтенанта Л.А. Гаврилова.
Панихида о нем стала едва ли не панихидой по всему флоту. Люди были близки к прострации. “А мы все стоим, — продолжал И.И. Ренгартен свои записи 16 октября — это отчаянно тяжело и пикто из личного состава даже не знает, что флоту категорично запрещено начинать активные действия, и нам строго указана операционная зона к Ost от линии Дагерорта”. Опасность застоя поняли наконец и в ставке. Н.О. Эссен после настойчивых ходатайств получил разрешение на проведение активных минно-заградительных операций. Их мотивировали оказанием помощи флангам армии. Оставалась, конечно, и главная задача — оборона на минно-артиллерийской позиции у Ревеля. После трех оборонительных постановок мин у Либавы и Виндавы поставили семь заграждений между Мемелем и Полангеном.
Читать дальше