Эми Тинтера - Разрушенная

Но она больше не могла продолжать лгать Казу. Она пообещала ему, что сегодня вечером снова придет к нему в комнату, и ей так отчаянно этого хотелось, что у нее заныло в груди.

Но она не могла лгать, глядя ему в глаза. Особенно теперь.

— Мы собираемся напасть в течение ближайшей недели, а может и того раньше, — сказала Ирия. — Подожди ты несколько дней.

— Мне нужно времени, чтобы добраться до Оливии, что, если во время нападения они ее перевезут.

Ирия вытащила прядь волос из своей косы и накрутила ее на палец.

— Вот что я тебе скажу. Мы дадим тебе фору в два дня. Я сообщу, когда произойдет нападение, и ты сможешь уехать за два дня до этого. В этот момент для них будет слишком поздно начинать какую-либо эффективную защиту, даже если твое исчезновение вызовет подозрения. Они все еще будут пытаться выяснить, куда ты делась и почему.

Эм колебалась. Это означало еще два-три дня в замке.

Еще два-три дня с Казом.

Что, если она использует эти дни, чтобы предупредить его? Она не могла просто позволить ему умереть, когда Олсо нападет на замок. Но разве не глупо думать, что она может попытаться убедить его понять?

— Ладно, — тихо произнесла она.

— Хорошо, — сказала Ирия. — Я пошлю за несколькими воинами, чтобы они отправились в горы Валлоса и помогли тебе.

— И еще одно, — сказала Эм, потирая пальцем ожерелье. — Мне бы хотелось, чтобы ты пощадила Каза, когда произойдет нападение на замок.

Ее слова были встречены молчанием, единственным звуком в комнате осталось тиканье часов на другом ее конце. Арен так нахмурился, что Эм показалось, ему очень больно держать брови в таком положении.

— Не поняла... — наконец вымолвила Ирия.

— Эм... — Голос Арена затих, и он покачал головой, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Почему?

— Каз не похож на отца. Он не должен...

— Ты, должно быть, шутишь, — сказал Арен. — Эм, пожалуйста, скажи мне, что ты не влюбилась в него.

Ирия фыркнула.

— Арен, ты единственный, кто этого еще не заметил.

— Я не влюбилась в него...

— Ага, ну конечно, — сказала Ирия.

— Я его знаю, — сказала Эм. — Он не согласен со всей политикой своего отца, и он все изменит. Если ты дашь ему шанс...

— Я не могу... — Арен рассмеялся так, что это прозвучало почти безумно, — поверить... — Он раздраженно всплеснул руками. — У меня просто нет слов

Эм сжала губы, борясь с внезапным желанием заплакать. Арен смотрел на нее так, словно она только что впервые разочаровала его.

— Нам приказано убить всю королевскую семью, — отчеканила Ирия.

— Только не Каза, — тихо сказала Эм. Арен еще глубже погрузился в кресло и застонал, закрыв лицо руками.

— Ага, Каза. А давай не будем убивать и короля с королевой, и куда же без Йовиты. Вся королевская семья должна быть уничтожена, и я хотела бы тебе напомнить, что именно таков был уговор, — зло проговорила Ирия.

— Я знаю. Но если ты позволишь поговорить Казу со своим королем...

— Уверяю тебя, король Луцио не заинтересован ни в каких разговорах с Казом.

— По крайней мере, дайте ему возможность добровольно сдать королевство!

— Ты и правда считаешь, что он согласится на такой вариант?

Эм прижала руку ко лбу. Нет. Она не могла представить, как Каз склоняется перед королем Олсо и добровольно отдает свое любимое королевство. Даже чтобы спасти свою жизнь.

— Послушай, — сказала Ирия более мягким тоном. — Сама я этого делать не буду. Если бы это зависело от меня, я бы не стала его убивать. Но это не от меня зависит. Здесь будет много воинов — по твоей просьбе, между прочим, и у них есть приказы.

— Прекрасно.

— Прекрасно? Что значит «прекрасно»?

Она встала и направилась к двери.

— То и значит — прекрасно. — Она рывком распахнула дверь.

Она просто обязана предупредить Каза.

Каз завернул за угол, улыбаясь спешащему мимо слуге. С тех пор как он проснулся рядом с Мэри, он весь день чувствовал себя легко. Он не думал ни о чем другом, кроме выражения ее лица, когда она согласилась вернуться в его комнату сегодня вечером. И, надеясь, все последующие ночи тоже.

Он повернулся к открытой двери кабинета матери и увидел, что его ждут оба родителя. Мать стояла у письменного стола, постукивая по нему пальцами с такой силой, что, если она чуть переусердствует может сломать себе палец. Его отец мерил шагами комнату.

В углу стоял большой портрет. На ней были изображены мужчина, женщина и молодая леди. Каз никого из них не узнал.

— Закрой дверь, — велела мать.