Чехов-письма1875-1890.fb2

Николай здоров. Погода плохая, 3-й день жарит дождь. Почтение всем Вашим.

Ваш А. Чехов.

На днях я послал Вам письмо по петербургскому адресу

19 октября 1886 г. Москва.

Если не трогает вас это художественное изображение моей судьбы, то у Вас нет сердца, Франц Осипович! Дело в том, что фирма "Доктор А. П. Чехов и К°" переживает теперь финансовый кризис… Если Вы не дадите мне до 1-го числа 25-50 р. взаймы, то Вы безжалостный крокодил… Что я честный человек, Вы можете узнать у Рудневой, где я всегда аккуратно плачу. Впрочем, если Вы мне не верите, то я дам Вам вексель, который Вы можете дисконтировать у Николая. Если Вы уедете в Петербург, то и тогда у Вас не пропала надежда получить с меня долг: Вы получите его по телефону… Если же к тому времени не устроят телефона, то я дам Вам чек, по которому Вы получите во всякое время дня и ночи… В случае моей смерти долг мой уплатит Вам, конечно, Николай, который, как Вы знаете, большой мастер платить долги. Завтра (20-го) к 11-12 часам явится к Вам мой младший кондиломчик Миша. Он запоем не пьет, а потому можете довериться ему вполне.

В общем - извините за беспокойство. Когда, бог даст, у Вас не будет денег, я дам Вам взаймы… адрес богатого жида.

Я кончил. Приезжайте к нам.

Ваш А. Чехов.

23 октября 1886 г. Москва.

86, X, 23. Но увы! послано только 27-го!

Добрейший

Николай Александрович!

Первым делом про Пальмина. Я был у него и беседовал про богов, луну и про все то, что не под стать нашей хмурой эпохе. После долгой беседы, уснащаемой отрыжкою Фефелы и потчеванием, я пришел к конечному и прочному заключению, что Лиодор Иванович поэт sui generis*, что он может быть только Пальминым… Перекроить его, заставить писать на иные темы так же трудно, как заставить его потолстеть. Боги вошли ему в плоть и кровь, он сроднился с ними, любит их, все же остальное считается пошлостью, недостойною его пера. По-своему он прав, и разубеждать его - напрасный труд.

Далее, по-моему, нет надобности из Пальмина делать другого человека. Поэт он оригинальный и, несмотря на однообразие, стоит гораздо выше и читается охотнее, чем десятки поэтиков, жующих злобу дня.

Судя по письму Билибина, мой гонорар повел к недоразумению (конторскому). Спешу сообщить, что я получил его.

От Худекова ни слуху ни духу. Очевидно, над моим сотрудничеством в "Пет«ербургской» газ«ете»" поставлен крест. Так тому и быть.

Получил приглашение от "Всем«ирной» иллюстрации". Буду туда строчить. Ничего не знаете про сей журнал и его порядки? Предлагают по 10 коп.

Здоровье мое лучше, карман же по-прежнему в чахотке…

Когда прослышите, что Григорович вернулся из-за границы, будьте добры, уведомьте.

Получил от Федорова, издающего в Питере "Дешевую библиотеку", приглашение прислать что-нибудь. Кто сей Федоров? И что я могу послать ему? Вы опытнее меня, научите, как ответить…

В конце октября ждем Вас. Пальмин почти сосед мой, так что Вам не придется делать длинных концов. От меня же всюду близко.

Я послал Вам рассказ "Бука", но, кажется, неудачный, по крайней мере гораздо худший Вашего "Праздничного", к«ото»рый Вам чертовски удался. Очень хороший рассказ. Одна есть в нем фраза, портящая общий тон, это - слова городового: "в соблазн вводишь казенного человека"; чувствуется натяжка и выдуманность. Мужичонка картинен, и я себе рисую его.

Кланяется Вам Агафопод. Николай здоров. Поклон всем Вашим.

Ваш А. Чехов.

Левинский негодует за то, что Вы напечатали стихотворение по адресу "Будильника":

- Я с ним познакомился, толковал о вражде газет и журналов, он соглашался со мной, а сам… * своеобразный, своего рода (лат.)

29 октября 1886 г. Москва.

Многоуважаемая

Мария Владимировна!

Спешу сообщить Вам о судьбе Ваших рассказов.

1) "Калоши" лежат у меня в столе и будут пущены в оборот только после Нового года, в сокращенно-исправленном виде. Нужно из него выкурить французский запах, иначе придется пускать его как переделку, что невыгодно, да и неудобно, так как начинающий всегда должен начинать с оригинального. Если первый Ваш рассказ будет "хапанный", то и на все последующие будут глядеть с предубеждением.

2) Рассказ про сумасшедшую, названный мною "Кто счастливей?", очень миленький, тепленький и грациозный рассказ. Даже собака Лейкин, не признающий никого, кроме себя и Тургенева, нашел, что этот рассказ "недурен и литературен". (Не желая быть единоличным судьею, я по поводу его советовался с Лейкиным и другими старыми литературными собаками.) Самое подходящее для него место - "Петерб«ургская» газета", но увы! я из-за гонорара разошелся с сим органом (требую прибавки). В "Осколки" пихнуть его нельзя, ибо он не юмористический. Остается одно только - сдать его в "Будильник", где в фельетонах печатают "серьезные" этюды (наприм«ер», мои "Устрицы"), что я и сделал. Итак, Ваш рассказ будет напечатан в "Будильнике". Благодаря идиотской манере журналов помещать перед подпиской вещи, принадлежащие "именам", т. е. фирмам (Златовратского, Нефедова, г. Чехова и прочих представителей современного падения литературы), Ваш рассказ будет помещен не в ближайшем будущем. Но для Вас это безразлично, так как деньги можно взять до напечатания…