Чехов-письма1875-1890.fb2

Кланяйтесь Роману Романычу. На днях у него был мой посол, московская знаменитость, художник Шехтель, сказавший ему более, чем могло бы сказать самое длинное письмо.

Нужно писать, а тем нет и нет… О чем писать?

Однако пора спать. Кланяюсь и жму руку. Езжу каждый день за город на практику. Что за овраги, что за виды!

Ваш А. Чехов.

Что же Вы молчите насчет дачи? Жалуетесь на плохое здоровье, а о лете не думаете… Нет, надо быть очень сухим, жилистым и неподвижным крокодилом, чтобы просидеть лето в городе! Из-за 2-3 хорошо, безмятежно проведенных месяцев, право, можно наплевать и на службу и на что хотите…

Пятьдесят пять рублей семьдесят две копейки получил сполна, что подписом и приложением печати удостоверяю.

Вольнопрактик«ующий» Врач А. Чехов.

* Мысль: секретари консисторий наверное не завидуют секретарям редакций. (Прим. А. П. Чехова) ** Здесь в автографе кем-то зачеркнуто несколько слов, не поддающихся прочтению. (Прим. ред.) *** Здесь в оригинале стоит знак бесконечности. (Прим. ред.) **** крайней степени (лат.)

3 февраля 1886 г. Москва.

Добрейший

Николай Александрович!

Получил я и гонорар и Ваше письмо. Первый пришел как раз вовремя, а на второе отвечаю:

1) На книге я буду не А. Чехов, а А. Чехонте.

2) Как титуловать? Я выдумывал название для своей книги купно с Пальминым и ничего не придумал. Остановился я на:

"Пестрые рассказы"

А. Чехонте.

Очерки, рассказы, наброски и проч.

Если это заглавие не годится, то пусть идет Ваше, т. е. "А. Чехонте. Рассказы и очерки". Выбрав одно из двух купно с И. Грэком, которому я послал прошение, поторопитесь уведомить, дабы не задержать виньетиста.

3) С мыслью о последней корректуре расстаюсь.

4) Если бы от меня зависел выбор шрифта, то я остановился бы на том, которым печатались Ваши "Цветы лазоревые".

Шлю рассказ… В нем тронуты студиозы, но нелиберального ничего нет. Да и пора бросить церемониться…

Кстати: как конкурс на любовное письмо? Есть ли что-нибудь? Было б напечатать вызов в 2-х номерах. В Москве погода великолепная. Кататься можно.

Спешу к курьерскому поезду, а посему не гневайтесь на краткость письма.

Кланяюсь Вашему дому с чадами, домочадцами, кончая Апелем и Рогулькой.

За поклон моя семья благодарит, и тем же концом и Вас по боку.

Ваш А. Чехов.

140. Ал. П. ЧЕХОВУ 3 февраля 1886 г. Москва.

Филинюга, маленькая польза, взяточник, шантажист и все, что только пакостного может придумать ум мой!

Нюхаю табаку, дабы чихнуть тебе на голову 3 раза, и отвечаю на все твои письма, которые я "читал и упрекал в нерадении".

1) Хромому черту не верь. Если бес именуется в св. писании отцом лжи, то нашего редахтура можно наименовать по крайней мере дядей ее. Дело в том, что в присланном тобою лейкинском письме нет ни слова правды. Не он потащил меня в Питер; ездил я по доброй воле, вопреки желанию Лейкина, для которого присутствие мое в Питере во многих отношениях невыгодно. Далее, прибавку обещал он тебе с 1-го января (а не с 1-го марта) при свидетелях. Обещал мне, и я на днях напомнил ему об этом обещании. Далее, псевдонимами он дорожит, хотя, где дело касается прибавок, и делает вид, что ему плевать на них. Вообще лгун, лгун и лгун. Наплюй на него и продолжай писать, памятуя, что пишешь не для хромых, а для прямых.

2) Не понимаю, почему ты советуешь беречься Билибина? Это душа человек, и я удивляюсь, как это он, при всей своей меланхолии и наклонности к воплям души, не сошелся с тобой в Питере. Мое знакомство с ним и письма, которые я от него теперь получаю, едва ли обманывают меня… Не обманулся ли ты? Рассказ твой "С иголочки" переделывал при мне Лейкин, а не Билибин, к«ото»рый отродясь не касался твоих рассказов и всегда возмущался, когда видел их опачканными прикосновением болвана. Голике тоже великолепнейший парень… Если ты был знаком с ним, то неужели же ни разу не пьянствовал с ним? Это удивительно… Кстати, делаю выписку из письма Билибина: "Просил у Лейкина прибавку в 10 рублей в месяц, но получил отказ. Стоило срамиться!" Значит, не ты один браниться… Счастье этому Лейкину! По счастливой игре случая все его сотрудники в силу своей воспитанности - тряпки, кислятины, говорящие о гонораре, как о чем-то щекотливом, в то время как сам Л«ейкин» хватает зубами за икры!

3) Худекова еще не видел, но увижу и поговорю о твоем сотрудничестве в "Пет«ербургской» газ«ете»".