Чехов-письма1875-1890.fb2

Будьте здоровы и счастливы. Извините, что пишу так скверно и не подробно. Писали ли Вы мне на Сахалин?

Купаюсь в Амуре. Выкупаться в Амуре, беседовать и обедать с золотыми контрабандистами - это ли не интересно?

Бегу на "Ермак". До свиданья!

Спасибо за известие о семье.

Ваш А. Чехов.

845. П. Е. ЧЕХОВУ

28 июня 1890 г. Радде.

Поздравляю. Телеграфируйте Николаевск подробно. Скучаю. На бланке:

Сумы. Чехову.

29 июня 1890 г. Под Хабаровкой, пароход "Муравьев".

29 июнь. Пароход "Муравьев".

В каюте летают метеоры - это светящиеся жучки, похожие на электрические искры. Днем через Амур переплывают дикие козы. Мухи тут громадные. Со мною в одной каюте едет китаец Сон-Люли, который непрерывно рассказывает мне о том, как у них в Китае за всякий пустяк "голова долой". Вчера натрескался опиума и всю ночь бредил и мешал мне спать. 27-го я гулял по китайскому городу Айгуну. Мало-помалу вступаю я в фантастический мир. Пароход дрожит, трудно писать. Вчера вечером послал я папаше в Сумы поздравительную телеграмму. Получили?

Завтра буду в Хабаровке.

Китаец запел по нотам, которые написаны у него на веере. Будьте здоровы.

Ваш Antoine.

Привет Линтваревым. На обороте: г. Сумы (Харьковской губ.)

Марии Павловне Чеховой.

1 июля 1890 г. Николаевск.

Сии гиероглифы начертаны моим спутником китайцем Сун-Ло-Ли (или, как я его прежде звал, Сон-Люли) и означают: "Я еду в Николаевск. Здравствуйте".

Если судить по "последним" газетам, которые я вчера читал в Хабаровке в Военном собрании, то это письмо вы получите в октябре. Газеты мартовские и апрельские, значит, шли они сюда 2-2 1/2 месяца, отсюда же, против течения почта идет дольше. Сегодня 1-й июль. Значит, плыву я уж 10 дней. Надоело. Пора бы к пристани. Днем жарко, ночью душно; обливаюсь потом. После Хабаровки Амур становится шире Волги. Качает. Гостил ли на Луке Семашко? Была ли Жамэ? Часто ли бывал Иваненко? В Москве опять возьмите пианино. Поклон всем.

Votre а tous Antoine.

Иван хорошо бы сделал, если бы сообщил мне свой московский адрес. На обороте: г. Сумы (Харьковской губ.)

Марии Павловне Чеховой.

848. В. А. ГИЛЯРОВСКОМУ

7 июля 1890 г. Николаевск.

Сохрани это письмо. Мне хочется узнать по штемпелям, по каким путям оно шло до тебя. Опускаю я его в почтовый ящик на пароходе "Байкал", который завтра везет меня в Татарский пролив. Теперь 7-й июль.

Будь здоров. Поклон Марии Ивановне и дочке.

Твой А. Чехов.

11 июля 1890 г. Сахалин.

Приехал. Здоров. Телеграфируйте Сахалин. Чехов. На бланке:

Сумы. Чеховой.

16 июля 1890 г. Сахалин.

Наши упорно молчат. Беспокоюсь. Попросите телеграфировать еженедельно. Кланяюсь. Чехов. На бланке:

Сумы. Линтваревой.

17 июля 1890 г. Сахалин.

Телеграмму получил. Здоров. Квартира хорошая. Люди добрые. Условия благоприятные. Возвращусь осенью. Привезу много интересного. Поклон Троше, уважаемому товарищу, Иваненко, Жамэ, всем. Соскучился. Жарко. На бланке:

Сумы. Чеховой.

14 августа 1890 г. Сахалин.

Поздравляю. Здоров. На бланке:

Сумы. Чеховой.

30 августа 1890 г. Сахалин.

Попроси Малышева прислать начальнику острова Сахалина генералу Кононовичу программу земских училищ список методику учебников. Изложи подробнее систему управления состав училищных советов. Закажи Суворину выслать наложенным платежом употребительных учебников старшего отделения 150 учеников младшего 300. Выеду сентябре. Здоров. Чехов. На бланке:

Сумы. Чехову.

854. ЧЕХОВЫМ

7 сентября 1890 г. Сахалин.

Здоров. Приеду скоро. На бланке:

Сумы. Чеховой.

11 сентября 1890 г. Татарский пролив, пароход "Байкал".

11 сентября. Пароход "Байкал".

Здравствуйте! Плыву по Татарскому проливу из Северного Сахалина в Южный. Пишу и не знаю, когда это письмо дойдет до Вас. Я здоров, хотя со всех сторон глядит на меня зелеными глазами холера, которая устроила мне ловушку. Во Владивостоке, Японии, Шанхае, Чифу, Суэце и, кажется, даже на Луне - всюду холера, везде карантины и страх. На Сахалине ждут холеру и держат суда в карантине. Одним словом, дело табак. Во Владивостоке мрут европейцы, умерла, между прочим, одна генеральша.

Прожил я на Сев«ерном» Сахалине ровно два месяца. Принят я был местной администрацией чрезвычайно любезно, хотя Галкин не писал обо мне ни слова. Ни Галкин, ни баронесса Выхухоль, ни другие гении, к которым я имел глупость обращаться за помощью, никакой помощи мне не оказали; пришлось действовать на собственный страх.