Чехов-письма1875-1890.fb2

11-го апр«еля». Пьянство у Ер«емеева», потом поездка компанией на кладбище и в Карантин. Был в саду. Играла музыка. Сад великолепный. Пахнет дамами, а не самоварным дымом, как в Сокольниках. Круг битком набит.

Каждый день знакомлюсь с девицами, т. е. девицы ходят к Ер«емееву» поглядеть, что за птица Чехов, к«ото»рый "пишить". Большинство из них недурны и неглупы, но я равнодушен, ибо у меня катар кишок, заглушающий все чувства.

Теперь о текущих делах. Умерли: д-р Шремпф, Сила Маринченко, Марфа Петровна… Видел Марью Никифоровну, к«ото»рая величала меня "братцем". Егорушка служит в Русском общ«естве» пароходства. Уходит на службу в 5 часов утра, возвращается к обеду, в 5 вечера опять уходит и в 9 ч«асов», утомленный, голодный, идет из агентства в сад гулять с барышнями. Малый рабочий и приличный. Курит тайно от отца; Л«юдмила» П«авловна» прячет этот сыновний грех и боится, чтобы Митрофаша не пронюхал ересь. Егорушка свободен и от лавки, и от церкви, ибо некогда. Ходит на службу каждый день, не исключая больших праздников. Ему позволено возвращаться домой поздно ночью и говорить о женщинах; Владимирчик глядит на его жизнь и облизывается.

Каланча выкрашена в красный цвет. А. Ф. Дьяконов по-прежнему тонок, как гадючка, носит коленкоровые брючки и сковороду вместо картуза. Чакан жив, но я его еще не видел. Курдт и Файст умирать не собираются.

Видел похороны. Неприятно видеть раскрытый гроб, в котором трясется мертвая голова. Кладбище красиво, но обокрадено. Памятник Котопули варварски ощипан. О. Павел по-прежнему черен, франт и не унывает: пишет на весь мир доносы и бранится. Идет он по рядам и видит Марфочку, сидящую около своей лавки.

- Какого чччерта вы тут сидите?- говорит он ей. - Ччерт знает, как холодно, а вы не запираетесь! Чччерта вы уторгуете в такой холод!

Дядя ездит с ревизором. Ревизор - податной инспектор - играет тут такую роль, что Л«юдмила» П«авловна» дрожит, когда видит его, а Марфочка едва не выкрасила свои турнюры в желтый цвет от радости, когда он пригласил ее в кумы. Заметно, большой пройдоха и умеет пользоваться своим положением. Выдает себя за генерала, в каковой чин веруют и дядя и Лободины.

Покровский - благочинный. В своем муравейнике он гроза и светило. Держит себя архиереем. Его матушка мошенничает в картах и не платит проигрыша.

11 апреля 1887 г. Таганрог.

11 апрель…

Милейшая

Марья Павловна!

Сейчас я получил письмо от папаши, который пишет, что до 7-го апр«еля» Вы денег еще не получали. Во избежание недоразумений считаю нужным раз навсегда заявить следующее: в неполучении денег виноваты не редакция, не я, а Александр, к«ото»рый за своим горем, естественно, мог забыть про мое поручение. Ему послан счет и объяснено, как высылать деньги.

На предбудущее время старайтесь поступать так: если через 3-4 дня после отсылки счета Александр не высылает денег, то шлите ему новый счет с просьбой не мешкать. Между нами: боюсь, что он болен или выпивает.

Мне живется так себе. Было бы скучно, если бы все окружающее не было так смешно. Продолжение дневника вышлю завтра или послезавтра.

Я не совсем здоров. Во вторник или среду еду дальше.

Кланяйся Носу, Без носа, бестурнюрной, Яшеньке, Яденьке и протчим.

Весьма возможно, что я возвращусь в Москву раньше, чем думал. Погода великолепная, но людишки… брррр!

Завтра еду с визитом к о. протоиерею Покровскому. О. Василий вчера был болен, при смерти, а сегодня, говорят, ожил.

Прощай. Поклон всем нашим.

Эх, здешний климат да московским бы людям! Не умеет дура природа распорядиться!

А. Чехов.

Получил от Шехтеля письмо. Пишет, что влюблен в m-lle Эфрос.

Стыдитесь, Е«вдокия» И«сааковна»!

11 апреля 1887 г. Таганрог.

Милейший Маэстро!

Я на юге!!! Впрочем, из этого не следует, что мне тепло. Вот уже 6-й день, как в Таганроге дует холодный ветер, заставляющий облачаться в теплое пальто. Мне скучно и скверно. У меня понос. Денег мало. Будущее неопределенно. Обыватели опротивели. Еда плохая. Улицы грязны. Сплю не вовремя.

Когда ветер перестанет дуть, я поеду дальше. Мой адрес: г. Таганрог, д. М. Е. Чехова. Отсюда мне будут пересылаться все письма.

Если Назаровы способны не на одно только изнасилование, а и на великие подвиги, то обратный билет вышлите не иначе как заказным. Можете и не высылать, так как от этого землетрясения и потопа не будет.

Таганрог очень хороший город. Если бы я был таким талантливым архитектором, как Вы, то сломал бы его.