Чехов письма 1901-1904.fb2

Розы еще не цветут, но скоро станут цвесть. После дождей растительность моя пошла буйно. И сегодня небо облачно.

До свиданья, собака! Прощай, собака! Я тебя глажу и целую.

Твой влюбленный в Книпшиц дуралей.

19 апреля 1901 г. Ялта.

Актриса милая, дуся моя, подумай: не поехать ли нам вместе по Волге, хотя бы в Астрахань? Как ты думаешь? Подумай, а я приеду скоро и вместе двинем в Ярославль, или Нижний, или Рыбинск. Надо провести это лето возможно удобнее, т. е. подальше от знакомых.

Здесь в Ялте дождь. Собаке Каштанке лошадь разбила ногу, занимаюсь теперь медицинской практикой.

Смотри же не худей в Москве, а то опять потащу в Ялту.

Ну, будь здорова, свет мой.

Целую тебя отчаянно.

Твой Antoine.

19 апрель.

19 апреля 1901 г. Ялта.

19 апрель.

Милая Маша, посылаю тебе вырезку из газеты. Если ты держишь деньги в этом банке, то поскорее возьми их назад, а то останешься ни с чем.

У нас в Ялте дожди. Даже уже надоело. Скоро, вероятно, приеду в Москву, так как мне здесь скучно, надоедают очень.

Мать здорова, все смотрит, ем ли я, - и я не могу есть поэтому.

Будь здорова и благополучна.

Твой Antoine.

Каштанка повредил себе ногу.

20 апреля 1901 г. Ялта.

Новый рассказ

А. П. ЧЕХОВА

СЕВЕРНЫЕ ЦВЕТЫ.

Альманах к-ва "Скорпион", Ц. 1 р. 50 к.

Во-первых, я никогда не писал рассказа "Северные цветы", а во-вторых, зачем Вы ввели меня в эту компанию, милый Иван Алексеевич? Зачем?

Зачем?

Ваш А. Чехов.

20 апр.

21 апреля 1901 г. Ялта.

Ялта, 21 апреля 1901.

Многоуважаемый Павел Федорович, из академических профессоров я знаком только с Репиным, еще с Киселевым и не помню еще с кем; сегодня напишу Репину. Насчет Антокольского и Павловского не говорите аминь, пока я не побываю в Париже и не повидаюсь с ними. Ту вещь, которую пожертвовал Антокольский, я помню очень хорошо, и если увижу ее, то тотчас же заговорю о том, что принадлежит она Таганрогу.

"Скорпион" напечатал в своем сборнике мой рассказ, за который и выслал деньги Вам - в пользу Вашего музея. Вы спрашиваете, не членский ли это взнос в приют? А разве я член? У меня нет метрического свидетельства, а посылать за ним в Екатеринославскую консисторию значило бы начать волокиту скучную и притом бесконечную. Мое метрическое свидетельство в медицинском департаменте, где я числился на службе младшим сверхштатным медицинским чиновником.

Иллюстрированного издания "Мертвых душ" не выписывайте, я пришлю Вам.

В Ялте частые дожди, растительность великолепная.

Ну, будьте здоровы и благополучны. Желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь Вашей жене и детям.

Ваш А. Чехов. На конверте:

21 апреля 1901 г. Ялта.

21 апреля 1901 г.

Многоуважаемый Борис Федорович, позвольте принести Вам сердечную благодарность за письмо и за "Meziakti", полученные мною на этих днях. Я вернулся из-за границы и нашел у себя письмо, в котором Вы поздравляете меня с новым годом, -спасибо Вам большое.

В настоящее время я нахожусь в Ялте и здесь пробуду, вероятно, до зимы. Поеду в Москву и на Волгу, но ненадолго.

Позвольте еще раз поблагодарить Вас, пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

22 апреля 1901 г. Ялта.

22 апрель 1901.

Милая, славная моя Книпшиц, я не удерживал тебя, потому что мне в Ялте противно и потому что была мысль, что все равно скоро увижусь с тобой на свободе. Как бы ни было, напрасно ты сердишься, моя дуся. Никаких у меня тайных мыслей нет, а говорю тебе все, что думаю.

В начале мая, в первых числах, я приеду в Москву, мы, если можно будет, повенчаемся и поедем по Волге или прежде поедем по Волге, а потом повенчаемся - это как найдешь более удобным. Сядем на пароход в Ярославле или в Рыбинске и двинем в Астрахань, отсюда в Баку, из Баку в Батум. Или не хочешь так? Можно и так: по Сев Двине в Архангельск, на Соловки. Что выберешь, туда и поедем. Затем всю или большую часть зимы я буду жить в Москве, с тобой на квартире. Только бы не киснуть, быть здоровым. Мой кашель отнимает у меня всякую энергию, я вяло думаю о будущем и пишу совсем без охоты. Думай о будущем ты, будь моей хозяйкой, как скажешь, так я и буду поступать, иначе мы будем не жить, а глотать жизнь через час по столовой ложке.