Монинг Карен - ПЛЕНИТЬ СЕРДЦЕ ГОРЦА

- Я верю в это, - зачарованно произнесла Джиллиан. - У меня такое чувство, словно я выпила слишком много сладкого вина - перед глазами все плывет, а тело одновременно слабое и сильное.

Когда его пальцы нашли место, где соединялись ее бедра, она задрожала. После нескольких умелых движений она уже вся горела, снова почувствовав голод всем телом, и когда его руки сделали так, что ее мгновенно охватил экстаз, это ощущение было еще утонченнее, чем в последний раз.

- Гримм!

Изнутри хлынул жар, и она содрогнулась. Он не убрал руку, пока Джиллиан не успокоилась. Затем он начал свою игру снова, легкими дразнящими движениями водя пальцем по чувствительному выступу.

- И снова, моя милая Джиллиан, - до тех пор, пока ты не будешь смотреть на меня, не понимая, что я могу сделать, куда могу унести тебя и сколько раз я могу унести тебя туда.

***

В ту ночь Гримм все никак не мог успокоиться. Он расхаживал взад-вперед по каменному полу, пиная овечьи коврики и ломая голову над тем, как поступить правильно на этот раз. Никогда еще в жизни он не позволял себе так привязываться к чему-нибудь или кому-нибудь, потому что всегда знал, что в любой момент ему, возможно, придется уехать, убегая от преследований Маккейнов, направленных против любого человека, заподозренного в принадлежности к берсеркам.

Они нашли его в Дурркеше. Куин был прав. Что могло помешать им приехать в Кейтнесс? Они легко могли проследить за еле волочащейся повозкой, на которой они перевозили отравленных. И если они снова налетят на Кейтнесс, сколько вреда они принесут этому благословенному месту? Что сделают они с домом Джиллиан и с ней самой? В результате последнего нападения умер Эдмунд. Быть может, он занемог воспалением лёгких, но если бы он не был ранен, никогда бы он не заболел этой болезнью, унесшей его молодую жизнь.

Гримм не смог бы жить с мыслью о том, что снова принес несчастье Кейтнессу и Джиллиан.

Остановившись у кровати, он опустил глаза на Джиллиан и долго смотрел на нее с любовью во взоре. «Я люблю тебя, Джиллиан, - внушал он спящей. - Всегда любил, и всегда буду любить. Но я берсерк, а ты - лучшее, что есть в жизни. У меня есть только безумный отец и груда развалин вместо дома. Это не жизнь для леди».

Гримм гнал мрачные мысли прочь, рассеивая их своей сильнейшей волей. И вот уже ему хотелось думать лишь о погружении в ее тело! Эти последние два дня с Джиллиан были лучшими днями в его жизни. «Надо довольствоваться тем, что есть», - твердил он себе.

Джиллиан перевернулась во сне, и ее руки упали с кровати, развернувшись ладонями с слегка подогнутыми пальцами. Золотые волосы разметались по белой подушке, а полная грудь вывалилась на пуховое одеяло. «Еще один день, - пообещал он себе, - и одна блаженная, волшебная, невероятная ночь». Потом он уйдет - пока еще не слишком поздно.

На рассвете Куин и Рэмси разграбили кухни Кейтнесса, не пощадив ни фрукта, ни ломтика мяса, ни единого аппетитного кусочка пищи.

-Господи, мне кажется, что я уже несколько недель не держал во рту и макового зернышка!

- Так почти и было. Бульон и хлеб нельзя назвать настоящей едой, - промолвил Рэмси, отрывая зубами кусок копченого окорока. - До этого момента у меня не было аппетита. От этого проклятого яда меня так мутило, что я думал, что уже никогда не взгляну на еду.

Куин взял яблоко и с наслаждением впился в него зубами. Повсюду громоздились пустые блюда.

- Прислуга упадет в обморок, когда обнаружит уничтожение всей еды, запасенной на следующую неделю.

- Мы поедем на охоту и восполним урон.

Куин обвел виноватым взглядом опустошенную кладовую.

- Ты готов немного поохотиться, Рэм, дружище?

- Если дичь будет в юбке, - Рэмси порывисто вздохнул, - и откликаться на имя Джиллиан.

- Я так не думаю, - с горечью заметил Куин. - Возможно, ты не заметил, но Джиллиан питает ко мне нежные чувства. Если бы я не заболел в Дурркеше, то уже сделал бы ей предложение, и мы бы уже были помолвлены.

Рэмси отхлебнул большой глоток виски и грохнул бутылкой о стол.

- Ты круглый осел, де Монкрейф!

- Только не говори, что думаешь, что это ты поселился в ее сердце, - закатил глаза Куин.

- Конечно же, нет. Это ублюдок Родерик. Он всегда с ней - с тех пор, как мы приехали сюда.

Рэмси убийственно помрачнел.

- Особенно после того, что случилось две ночи назад.

Куин напрягся.

- Что же случилось две ночи назад?

Рэмси сделал еще глоток, прополоскал рот и застыл, словно в раздумье.