Александр Кулешов - Сыскное агентство

Случайно поймав устремленный на него взгляд Серэны, Кар с удивлением заметил, что глаза ее повлажнели.

- Молодец, Кар! - воскликнул Лиоль. - Все-то ты умеешь. Рассказал бы чего-нибудь из своих военных похождений. Уж представляю, как ты там им жару поддавал!

Он бросил злорадный взгляд в сторону Роберта. Уж раз он не мог уколоть обоих, так хоть одного. Используя другого.

- Нет, - решительно сказал Кар, - об этом вспоминать не буду никогда! Никогда! - повторил он твердо.

- Напрасно, - неожиданно сказал Эдуард, - такие вещи надо помнить, чтоб не повторить. - Какое-то время он с загадочным выражением смотрел на Кара и добавил: - Прости, я хотел сказать - не повторились.

В тот момент Кар не уловил разницы.

Некоторое время, усевшись, улегшись вокруг «стола», все гневно осуждали войну. Кар в разговоре участия не принимал. У него почему-то испортилось настроение. Только много позже он понял: из-за реплики Эдуарда.

Когда он вновь спустился на землю с облаков своих размышлений, речь шла о высоких материях - о гуманизме, долге, призвании.

- Гуманизм - высшее призвание человека, - разглагольствовал Роберт, - люди должны быть гуманны. Все! Во всем! Тогда на земле настанет рай.

- Да? - ехидно вопрошал Лиоль. - Все должны быть гуманны? Интересно, как ты себе это представляешь? Например, заповедь «не убий», да? Никого не надо убивать? Так?

- Так, - неуверенно соглашался Роберт, он чувствовал подвох.

- Ну, а вот посадят тебя перед двумя кнопками, одну обязан нажать. Нажмешь левую - погибнет, скажем, миллиард китайцев, все население, или, вот, мы все тут, кроме тебя; нажмешь правую - твоя мать. Интересно, какую ты нажмешь? А?

Роберт молчал. Вот подлец, подловил-таки его. Действительно, кого уничтожать - собственную мать или миллиард ни в чем не повинных людей?

Его выручил Эдуард. Сняв очки, он близоруко щурился на солнце. Он совсем не загорел - его узкая белая грудь смешно поросла редкими волосами, узкие белые плечи сутулились.

- Все дело в том, - медленно заговорил он, - чтобы не допустить такого выбора, вот в чем задача.

- Ну, а если? - настаивал Лиоль.

- Выбор не в кнопках, - так же неторопливо развивал свою мысль Эдуард, - а в том, может быть такой выбор или нет. Так вот, такого выбора быть не должно. Возьмем не твой отвлеченный пример, Лиоль, а реальное положение. Ты ведь не случайно прибег к образу кнопки. Ты же не сказал - утопить, расстрелять, сжечь, ты сказал - нажать кнопку. Ты имел в виду кнопку атомной войны, а может, и не имел, образ пришел к тебе бессознательно, автоматически. И неудивительно, он реальность.

Эдуард помолчал, его внимательно слушали, хотя, быть может, и не всем была ясна его мысль. Эдуард никогда не старался «опускаться» до уровня слушателей, пусть шевелят мозгами и поднимаются до его.

- Так вот, - заговорил он снова, - если проанализировать твой образ, то речь идет, повторяю, о том, в каком случае нажать кнопку атомной войны. Вот здесь твоя ошибка - ее нельзя нажимать вообще! Ни в каком случае! Никогда! Но ты прав в том, что если такая кнопка есть, то когда-нибудь, кто-нибудь ее непременно нажмет. Есть только один способ, чтобы ее не нажали…

Он опять сделал паузу.

- Какой? - не выдержала самая нетерпеливая - Жюли.

- Чтобы ее вообще не было! - твердо закончил Эдуард. - Тогда и нажимать будет нечего. Тогда и выбора, который ты предложил, не будет.

- Я не предлагал! - запротестовал Лиоль. - Я просто говорил, я привел пример, если кто-нибудь… Я не предлагал!

- Так что главное в том, чтобы не было кнопок, - снова заговорил Эдуард, не обратив внимания на бормотание Лиоля, - а вернее, чтобы от них не шли провода. Не будет атомного оружия, пусть кнопки остаются, для электронного бильярда например. Вот за то, чтобы этих бомб не было, мы и боремся, мы с вами, наше общество «Очищение».

Начатом разговор закончился. Постепенно напряжение серьезной беседы спало, побежали купаться, играть в мяч. Роберт стал принимать разные позы, описывая Ингрид и Мари конкурсы культуристов. Лиоль, покачиваясь - он поглотил больше банок пива, чем все остальные, вместе взятые, - бродил бесцельно по пляжу, пока не прилег на песок. Вскоре раздался его громкий храп. Эстебан и Жюли растворились в природе.

Как-то так получилось, что Серэна и Кар остались в сторонке одни лежать и загорать.

Издали казалось, что они просто лежат, подставив солнцу лица, и молчат, а между тем они вели тихий разговор.

- Тебе нравится? - спросила Серэна. - Ведь первый раз с нами поехал.