Александр Кулешов - Сыскное агентство

Казалось, парни не имели никаких дурных намерений. Они шли молча, увлеченные, видимо, своими мыслями или утомленные. Никаких хихиканий, громких шуток, двусмысленных жестов, присущих хулиганам. Они даже начали сторониться, чтобы не задеть в этой неширокой аллее Кара и Серэну.

И все же, когда они сблизились, Кар весь напрягся. Шестое чувство, чувство опасности, не раз спасавшее ему жизнь, подало сигнал. Поэтому, когда парни поравнялись с ними и шедший с краю неожиданно протянул руку и ущипнул Серэну, рука Кара с невероятной быстротой рассекла воздух, удар ребром ладони пришелся хулигану точно в горло, и он упал как подкошенный. Лишь на мгновение двое других застыли в изумлении, но этого оказалось достаточно. Одного Кар ударил ногой в висок, второго, перевернувшись в воздухе, другой ногой - в пах. Только этот, последний, не потерял сознание и с нечеловеческим воем начал кататься по земле. Улучив момент, Кар подпрыгнул, поджав ноги и резко выпрямив их, опустил на лицо лежащего. Тогда и тот застыл неподвижно.

Еще минуту Кар постоял, внимательно наблюдая за поверженными противниками и размышляя, не добить ли их. Он весь дрожал от ярости. Такого с ним никогда не бывало. В самых жестоких переделках он всегда сохранял самообладание и ясную голову.

Наконец Кар пришел в себя. Огляделся. Где же Серэна?

Лишь вдали раздавался затухающий звук ее шагов. Что с ней? Кар устремился в погоню и догнал свою подругу у выхода из аллеи. Прислонившись к дереву, она громко рыдала.

В эту минуту Кар готов был вернуться и задушить этих мерзавцев, посмевших обидеть его Серэну. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеку, зашептал слова утешения.

- Почему ты убежала? - спросил он наконец.

- Я испугалась, - прошептала сквозь слезы Серэна. - Я так испугалась.

Она не ответила на его поцелуй, слегка отстранилась и, вынув из кармана платочек, стала вытирать глаза.

- Не надо бояться, - улыбнулся Кар. - Ты же видела, как я их, - самодовольно сказал он. - Когда ты со мной, можешь ничего не бояться!

Серэна еще несколько раз всхлипнула и, вдруг посмотрев ему прямо в глаза, сказала:

- Я не их испугалась. - В голосе ее звучала непонятная горечь.

- Не их? - не понял Кар. - А кого? Там же больше никого не было.

- Тебя, - еще печальней ответила Серэна.

- Как меня? Почему? - Кар был окончательно сбит с толку.

- Ты знаешь, Ал, - тихо заговорила Серэна, - когда он схватил меня, я не успела испугаться, все произошло так быстро - раз-раз, и они все лежат. Ты такой быстрый, я ничего не успела разглядеть. А потом ты прыгнул тому на лицо… ногами… я видела, как брызнула кровь… нос… губы… Ты все раздавил ему. - Она закрыла лицо руками. - И я увидела твои глаза. Ох, Ал, какие у тебя были глаза! Какие страшные глаза. Я никогда не смогу их забыть. Нет, Ал, это не были глаза человека… Даже не зверя! Еще страшней. О господи, Ал…

Она снова зарыдала, а он, объятый страхом, бессвязно шептал ей на ухо:

- Но они же оскорбили тебя. Я никому этого не позволю. Серэна, я любого готов убить за тебя. Я никому не прощу. Кто обидит тебя, тот умрет. За тебя я…

- Да, да, Ал, - бормотала она в ответ, - да, я понимаю, прости меня, я глупая, прости… Но эти глаза!… Как можно так человека, живое существо…

- Он не человек, Серэна, - отчаянно оправдывался Кар, - человек, который обидит тебя, не человек, он не имеет права жить. Я пожалел его, надо было раздавить, как змею, уничтожить…

- Я все понимаю, Ал, родной, все понимаю, прости меня. Но если ты убиваешь змею, ну, как тебе объяснить, ну, нельзя самому становиться змеей. Ох, какие у тебя были страшные глаза…

Она дрожала, еще что-то бормотала. Он с трудом успокоил ее, проводил домой и лишь после того, как она поклялась с утра позвонить ему, отправился к себе.

Когда в ночной сводке радионовостей он услышал, что успевшая скрыться банда хулиганов напала в одной из аллей приморского парка на трех возвращавшихся из гостей молодых людей, одного убила, а двоих зверски избила, ему стало страшно. Нет, его пугало не то, что нападут на его след, черта с два. Он боялся, что сводку услышит Серэна.

Кар впервые тогда задумался о том, о чем думают миллионы людей на земле: о том, что существуют разные понятия о добре и зле, о справедливости, о преступлении и наказании, о мере ответственности за свои, да и за чужие деяния. О том, что у людей могут быть иные, чем твои, взгляды, мерила ценностей. Что миром правит не только сила и что самый сильный в чьих-то глазах не обязательно самый лучший, самый правый.