У рыбацкого костра

Тропа нас привела к охотничьей избушке на берегу Ковды.

- В сем году вода толстая, - объяснил Степан Федотович, отмечая по водомерной линейке уровень. - Вода холодная, комариного ветра мало.

Я догадался, что разговор идет о южном ветре, подошел к самому берегу и замер над Семужьим порогом. Не доходя его, вода шла цельным, ровным потоком, шла плавно, без шума и вздрагиваний. Пройдя над большим гранитом, что тянулся от берега по дну напротив избушки, поток опускался, потом, лоснясь на солнце, поднимался на соседний подводный камень.

Скатившись, поток сдерженно лез на каменную гряду и на вершине ее вдруг изменял своему спокойствию. Он, будто злясь, вздыбливался, издавал звук, похожий на тихое рычание, и рождал первый всплеск. Тонкая волна взвивалась и, падая, пенилась.

Эти камни - грань двух вод: спокойной и взбудораженной. Ниже грани ложе реки резко опускалось, поток, сердито гудя, стремительно низвергался, наталкивался на разбросанные во множестве валуны и изо всех сил старался столкнуть их. Но камни недвижимы. Вода, взметываясь, поднимала над каждым валуном мощный, высокий столб пенных брызг. Эти белые вулканчики на солнце сверкали, серебрились. И так - на протяжении километра.

На пороге сотни всплесков, сотни потоков, грохот, пена, водовороты. Глаза не успевали следить за движением, раздробленных струй, они мчались со скоростью пятидесяти километров в час.

К порогу приближалось длинное, круглое бревно. На втором спуске оно повернулось поперек течения, наскочило на камень, раздался глухой удар, бревно вздрогнуло, повернулось еще раз, боком налетело на следующий валун, долго плясало на валах, наконец, попало в воронку, встало торчком, стоя двигалось вперед, затем свалилось и скрылось в пене.

Не отводя глаз от грозных валов, я сказал:

- Страшное место. Христос по водам ходил, а тут не прошел бы и он.

- А я не так давно проходил.

Я перевел на Степана Федотовича глаза. Мой упорный взгляд его позабавил. Он громко рассмеялся:

- Да што вы на меня так смотрите? Не сумасшедший и не трепач. Переходил вот в этих самых сапогах.

- Это что-то вроде армянской загадки. А ну, расскажите-ка.

Красильников лукаво сощурил глаза:

- Расскажу, когда поймаете семгу.

‹№ 12, 1959)

Владимир Архангельский

- Июнь - на рыбу плюнь, - говорят некоторые рыболовы.

Но лишь в июне я имел время пожить на реке.

- Едем?

- Конечно!

Мы берем снасти и уезжаем с Юрой, худощавым, суматошным хлопцем лет пятнадцати, в Загорск, а оттуда - к реке, которая давно манит нас.

Это - Нерль. А рыбачить мы будем в том месте, где впадает в нее глубокая и спокойная Сабля.

В серых сумерках ранней зари мы отправляемся к острову. Колхозный пастух приветливо машет нам рукой: лишь он не спит.

Над Саблей - жидкое молоко тумана.

Слева кудрявится сосновый бор. Справа - тихая деревушка Ефимово: она лежит на пологой горочке, в рамке берез и лип. А впереди, куда идет наша лодка, глубоководная Нерль в высоких берегах. По ним широко раскинуты цветущие луга и массивы колхозных полей.

Мы выплываем на стрежень Нерли, проходим над омутом и сворачиваем направо, где лежит песчаный островок, темнеющий в туманной дали.

- Что это? - ёрзает на корме Юра, - глядите, да глядите же!

Я оборачиваюсь и вижу над водой золотистое тельце рыбы.

- Язь играет. Сейчас мы и будем его ловить.

Лодка останавливается у мысочка, и скоро наши поплавки острыми красными носами смотрят в розовеющее небо.

На левой удочке поплавок вздрагивает, несколько раз тычет хвостом в спокойную гладь воды и стремительно ныряет. Окунь!

Скоро начинает оживать поплавок на правой удочке. Он долго раскачивается, затем спокойно укладывается на бок и вдруг уходит против воды. Подсечка, легкий звон лески, крутая дуга на удилище, резкий всплеск - ив лодке трепещется толстобрюхий подлещик, похожий на карася. У Юры - два крупных окуня и елец. Началось!

Но это прелюдия. Мы ждем язей.

С вечера были исхожены с фонарем влажные от росы тропинки и грядки. В банках были у нас толстые - в палец - выползки. Нам ли не выждать язей? Они ни на минуту не прекращают своих игр: бьют хвостами, пускают пузыри, показывают головы. Один из них даже ткнулся носом в Юрин поплавок.

- Нахал какой, - кричит паренек, - я его непременно поймаю!

- Не шуми, - тихо говорю я, - рыба боится крика. Давай поглядим, сколько язей покажется за пять минут. Ты считай, а я замечу время.