У рыбацкого костра

Был ранний час. Рыбы еще только-только просыпались. И вдруг по всему плесу прокатился невероятной силы грохот. Пошли волны. Это царь-рыба извещала плес о своем возвращении.

…Вот она, вот! Серебряным клином прорезает темную яму. Яростный взмах хвостом - и тело ее в брызгах и пене взлетает над водой…

Тихо и жутко стало в реке, когда она кончила свою пляску. Рыбы, и малые и большие, затаились в своих тайниках.

Красавка смело поплыла к семге. Чего ей бояться? Ведь это ее старая знакомая!

- Здравствуйте. Вы узнаете меня?

Семга хмуро посмотрела на пеструю пигалицу.

- Ну как же? - с живостью подсказала Красавка. - Прошлой осенью на копе. Помните, я еще провожала вас в море.

- Ты путаешь, девочка. Я не была в прошлом году здесь.

- Вот удивительно! Ну точь-в-точь такая же была семга, только платье на ней было другое. Розоватое, с желтыми блеска- ми. И она еще хотела рассказать мне о море.

- Море? - У семги зажглись глаза. - Море - это хорошо. Там сейчас много солнца. А какие штормы, волны…

- Ах, как бы я хотела в море!

- Тебе еще рано. Но через год, - семга оглянула ее более приветливо, - ты увидишь море. А теперь посторонись. Я хочу пройтись по плесу.

Короткий взмах хвостом - ив темную глубь реки побежала веселая, сверкающая белыми и желтыми камешками дорожка.

Жить стало очень интересно. Щуки теперь не решались высунуть носа из травы, налимы, разморенные жарой, отлеживались под корягами. А как завидовала Красавке всякая мелкота! Еще бы, дружить с самой семгой! Ни одна рыба не смеет гулять по семужьим тропам, а Красавка гуляет каждый день. А кто осмелится запросто подплыть к семге, когда та отдыхает солнечным днем в травнике, и завести с ней разговор о море?

Но больше всего Красавка любила те минуты, когда семга водила свои утренние и вечерние пляски. Бух-бух - гулко разносится по плесу, и где-то в сторонке, у бережка, беззвучно, как от дождинки, расходятся маленькие кружки. Это Красавка учится семужьим пляскам.

Да, многому научилась она у семги. И все-таки сколько еще было в жизни старой семги такого, что казалось совершенно непостижимо для Красавки! Красавка, например, ни разу не видела, чтобы семга ела.

- Мы, семги, - был ответ, - совсем не едим в речной воде. И ты в свое время будешь обходиться без пищи.

Или вот еще диковинка. Семужье серебряное платье вдруг ни с того ни с сего потускнело, стало приобретать мутный розовый отлив.

- А вы здорово загорели, - сказала однажды Красавка, стараясь доставить удовольствие семге.

Та в ответ слабо улыбнулась:

- Нет, это не загар. Это пришло время моего лошания.

- Лошания? - еле выговорила Красавка. - А это еще что такое?

- Ты еще маленькая. И тебе рано об этом знать.

Какие противные взрослые! Никогда не ответят прямо. Впрочем, с некоторых пор семга вообще стала замкнутой и молчаливой. Ее теперь все больше тянуло на лежку, бросало в дрему, и плясала она редко и неохотно.

- Вам невесело со мной, да? Или я что-нибудь не так сделала? - с горечью допытывалась Красавка.

Семга обычно отмалчивалась, но однажды она вдруг рассердилась:

- Отстань! Надоела ты мне со своими расспросами.

Как знать, может быть, на этом и кончилась бы ее дружба с семгой - насилу мил не будешь, но тут неожиданно свалилась беда, которая круто перевернула всю рыбью жизнь.

На реке появились люди - самые опасные враги, как сказали о них рыбы. Они, эти люди, походили на деревья, что росли возле речки. Но только деревья эти двигались, издавали страшный шум и грохот. Они толкли воду длинными кольями, распускали коварную паутину по реке.

Рыбы как оглашенные носились по взбаламученному плесу.

Вечером, когда все затихло, Красавка отправилась разыскивать свою родственницу. Боже, что творилось на плесе! Не плещутся больше веселые хариусы в порогах за серым валуном, на стоянке у жирных ельцов пусто. Пусто и в доме приветливых сигов.

Семгу, великую семгу, Красавка нашла в невероятном месте - в темной яме у берега под обомшелой корягой!

- Они ушли? - спросила семга.

- Да, их нету.

- Но они придут, придут, - сказала с мрачной убежденностью семга. - Они не оставят меня в покое.

И точно, в последующие дни опять приходили люди и опять гремели кольями, опутывали плес своей паутиной.

Семга теперь по целым дням не выходила из своего укрытия.

Ерши злорадствовали при встрече с Красавкой:

- Ну что твоя тетка? Струсила? А нам хоть бы что! Нам сам черт нипочем.

Обнаглели щуки, пользуясь безнаказанностью.