mmmavro.org | День 56, Награда

СЫН ЛЮЦИФЕРА. ДЕНЬ 56-й.

И настал пятьдесят шестой день.

И сказал Люцифер:

– Никогда не люби никого слишком сильно. Если хочешь остаться самим собой,

остаться человеком. Слишком сильные чувства сжигают душу.

НАГРАДА.

"Жил-был дурак. Он молился всерьёз

(Впрочем, как Вы и Я)

Тряпкам, костям и пучку волос –

Всё это пустою бабой звалось,

Но дурак её звал Королевой Роз

(Впрочем, как Вы и Я)".

Редьярд Киплинг "Дурак".

Студент 2-ого курса Саша Сафонов стоял на балконе и курил. Он чувствовал себя ничтожеством и идиотом. Полнейшим. Это были ещё самые лестные эпитеты их тех, которыми он сам себя в душе награждал. Но поделать с собой он всё равно ничего не мог. Решительно ничего! Он был влюблён. Влюблён давно и безнадёжно, в свою очаровательную сокурсницу Аллочку Седову.

Девушку, правда, немного вздорную и легкомысленную, но это ей даже шло. Зато самую красивую, самую умную, самую!.. Ну, в общем, самую-распресамую на свете! Не было тех качеств и достоинств, которыми бы он ни наделял наедине с собой, в своих бесконечных страстных монологах свою воображаемую возлюбленную.

"Воображаемую", поскольку в реальности абсолютно никаких надежд у него не было. Никаких шансов! Для Аллочки он, похоже, просто не существовал. За этот год он стал уже посмешищем всего курса, но его бессердечной пассии это было, кажется, всё равно. Он таскался за ней повсюду, как хвост, а она этого словно и не замечала.

Сафонов злился на себя, проклинал, чуть не плакал от униженья, но всё было бесполезно. Это было просто наваждение какое-то! Как только он видел вдали тонкий и капризный, будто точёный аллочкин профиль, всё в нём словно отключалось. Стыд, рассудок, здравый смысл... Он словно превращался мгновенно в какого-то безмозглого идиота. В дебила. Разве что слюни от счастья не пускал. Ему хотелось встать на четвереньки, подбежать к ней и начать лизать ей руки. Лишь бы она на него посмотрела! По головке его небрежно потрепала и похвалила: "Молодец! " Если бы она ему скомандовала залаять, он бы залаял. Слава богу, она ещё этого не сделала, – Сафронов вздохнул и глубоко затянулся. – Да...

Зато много чего другого она делала! Флиртовала напропалую чуть ли не с половиной курса, глазки всем подряд строила, целовалась-обнималась почти в открытую... Да и вообще!.. Ходили слухи, ходили!

Сафонов всё видел (не слепой!), но ничему не верил. Никаким сплетням и слухам. Он был для них неуязвим.

Это она так просто!.. кокетничает! Назло ему. Такая у них с ней сложная любовь. Это она его... испытывает! Проверяет. А на самом деле!.. На самом-то деле между ними уже сейчас существует некая незримая духовная связь. И она с каждым днём всё крепнет, крепнет, эта связь... И вот когда она совсем окрепнет!.. Вот тогда! О-о-о!..

Но пока эта связь ещё не совсем окрепла, бедный Сафонов не решался не то что заговорить с предметом своей страсти, но даже хотя бы приблизиться к нему на более-менее разумное расстояние. Он так и тусовался постоянно где-то в отдалении, маячил на горизонте, вился вокруг Аллочки как какой-то унылый и докучливый, хотя и безвредный, в сущности, комар. Которому вообще непонятно, что надо. И укусить вроде не пытается, а так... жужжит себе и жужжит... спать мешает. Сделаешь резкое движение – исчезает. А потом опять...

…………………………………………………..

А, блин! – Сафонов бросил вниз сигарету и проследил взглядом за её полётом, как она, рассыпая искры, шлёпнулась об асфальт. – До чего всё глупо! Все кричат кругом, какая сейчас молодёжь развращённая, а я с девушкой заговорить стесняюсь. Уже год! Год!! Если бы Ромео с Джульеттой год не заговаривал!..

Ладно, впрочем! Чего там!.. – он опять вздохнул, постоял ещё немного, повернулся и пошёл назад в комнату.

Вечеринка была в самом разгаре. Музыка гремела. Все уже были порядком навеселе. Сафонов и сам выпил целое море, но чувствовал себя как стёклышко. Водка его не брала. Как будто его безответная любовь её нейтрализовывала. Как огуречный рассол. Гормоны какие-нибудь в крови... Или, там, ферменты…

Он привычно поискал глазами Аллочку.

Вон она, у окна!.. Стоит, хохочет!.. Рядом с какими-то мудаками. Чего это они, интересно, такое, прямо уж, смешное, ей рассказывают?!..

Половина присутствующих была Сафронову незнакома. Остальную половину он знал только шапочно. В лицо, ну, и по именам кое-кого. На уровне "привет-привет". На лекциях пересекались.