Когда вампиры увидели, что она больше не шевелится, они предприняли вторую попытку. Достигнув подошвы выпрямленной ноги, большой вампир остановился. Тот, что поменьше, выглядывал из-за его спины. Большой присел. Маленький что-то предупреждающе зашипел и те, кто наблюдал из коридора, тоже встревожились.
Большой протянул руку и коснулся пальцем ее стопы. Когда реакции не последовало, он провел ладонью по ноге и заговорил с маленьким. Почти все, что он говорил, воспринималось китайской тарабарщиной, правда, проскакивали знакомые японские и английские слова. Акцент, с которым он говорил, отметал последнюю возможность понять, о чем он говорит. Наконец, маленький вампир, поднялся и начал отступать, не отрывая от нее настороженного взгляда.
На какое-то время их оставили наедине. Она лежала неподвижно, лишь изредка тело дергалось в кратковременной конвульсии. Оставшийся вампир дождался, пока маленький выйдет в коридор и закроет за собой дверь. Некоторое время он неотрывно за ней наблюдал и чего-то ждал. Наверное, когда здесь соберется все гнездо, чтобы попировать на славу. Такая участь ее уже не заботила. Ее убьют, боль прекратится и будет уже не важно, что происходит с телом. Сдавшись отчаянию, она решила, что это даже к лучшему. Стоит предаться забвению, чтобы перестать чувствовать, но волнение и боль не давали ей провалиться в забытье.
Это было больно, но она повернула лицо в сторону окна. Это была та же ночь или уже следующая? Сейчас она ни в том, ни в другом уже не была уверена. Крупный вампир еще не покинул номер, но он больше не стоял над ней. Вскоре вернулся и маленький. Вслед за ним вошло еще одно существо. Вампир это был или нет, она не различила, хотя попыталась сфокусировать на нем взгляд. В какой-то момент он казался огромным и пушистым, в другой — небольшим, худым человеком, одетым в кожаную куртку и штаны.
Он уверенно прошел к ней, не боясь окружавших вампиров. Опустившись возле нее на колени, он взял ее за руку, приложил ладонь к ее запястью. На удивление, от него не исходило ощущения брезгливости. Так же как одно время и от Хью. Незнакомец мерил пульс, взглядом в это время осматривал ее саму. Потом поймал ее взгляд и улыбнулся.
— Не бойся, — сказал он по-японски. — Здесь тебе не причинят вреда.
— Почему ты говоришь на японском? — спросила она. Ей не хотелось верить этому человеку, ведь любой, кто водится с вампирами — преступник. Правда, если следовать этой логике, теперь она сама стала преступницей.
— Я вырос в Йоми, — прежде, чем ответить, он взглянул на показания каких-то приборов.
Возникла небольшая пауза. Что тут можно сказать? Любой, кто был в Йоми, знал что такое боль и страх. Внезапно она почувствовала себя в надежных руках. Не все преступники выбирали этот путь добровольно. Может, этот незнакомец «теневик», один из борцов с корпоративным миром, борющихся с несправедливостью. Он мог быть и убийцей. Откуда ей об этом знать?
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Дженис.
— А фамилия?
— У меня нет семьи.
— Понятно. Меня зовут Широи, Дженис. Я рад с тобой познакомиться.
Его вежливость казалась неуместной в это время и в этом месте, тем не менее, она почувствовала себя слегка смущенной своими короткими, на грани грубости, ответами. Однако сомнения оставались, а подозрения управляли языком.
— Почему это?
— Нет надобности быть настолько недоверчивой. В длинной очереди желающих отправить тебя на Йоми я бы, наверное, был бы самым последним.
— Я и не думала, что ты джиокуши.
— Уверяю, я не имею ничего общего с этими отвратительными расистами.
Нет, не был. Широи слишком красив, чтобы быть джиокуши. Но если нет, тогда кто он?
— На кого ты работаешь? — поинтересовалась Дженис.
— Я работаю один.
Вот как. В таком случае наверняка потребует оплату за услуги. Дженис уже сталкивалась с подобным.
— У меня нет денег.
— Не нужно никаких денег, Дженис. В какой-то степени, я филантроп. Мне в радость помогать людям найти себя в их новой жизни и надеюсь, что помогу тебе в этом.
Ему можно верить?
— Все, что мне сейчас нужно, так это избавиться от боли и выбраться из этой мусорной свалки.
— В этом я могу тебе помочь.
Он начал тихо петь. Подчиняясь мягкому ритму песни, Дженис забыла о боли и подозрениях, закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон исцеления.
Пассажиры нервничали и у них на то были основания. Сэм Вернер тоже нервничал по тому же поводу. Испуганные служащие корпораций притихли на своих местах, тревожно наблюдали за «теневиками», ожидая от них в любой момент, что те без всякой причины набросятся на честных людей. Честно говоря, они были недалеко от истины. По крайней мере, так казалось Сэму.
Читать дальше