Барбара Уоллес - Всегда говори «Да!»

– Я уже столько времени здесь провел. Хочется все-таки увидеть, чем дело закончится.

Эбби почувствовала себя еще более неловко. Она провела пальцами по волосам, убирая выпавшие пряди с лица.

– Я думала, ты не из разряда спасателей.

– Конечно нет. Но и не из тех, кто бросает дело на середине пути.

– Так вот, значит, как ты меня воспринимаешь? Как неоконченное дело?

– Не тебя, а твоего тупицу-бойфренда, – ответил Хантер. – Как ты вообще могла с ним связаться?

Этот же вопрос Эбби задавала себе уже миллион раз и так и не нашла ответа.

– Он был другим, когда мы встретились. Он покупал мне подарки. Водил в разные места. Вот я и повелась. – Она физически чувствовала взгляд Хантера на себе, чувствовала, что он ждет продолжения. – Ты должен понять. Я не привыкла к хорошему отношению. Или к вниманию, – добавила она, крутя пуговицу. – Ну да, бывало, он выходил из себя изредка, но потом всегда очень искренне сожалел об этом. Разве не так бывает во всех обычных семьях?

Хантер вопросительно изогнул бровь.

– Мне было всего девятнадцать лет. Что я могла знать?

Что Эбби беспокоило во всей этой истории, так это как быстро она превратила Уоррена в центр своей вселенной. Все, что она делала последние годы, было для него. Ради его настроения, ради его желаний. Она позволила себе раствориться в нем. И это стало ее самой большой ошибкой. А все потому, что он мог быть милым.

– Звучит глупо, правда? – обратилась она к Хантеру, но с таким же успехом могла беседовать сама с собой.

Фотограф даже не пошевелился, только опустил взгляд в пол. Эбби очень хотелось посмотреть в его глаза, понять, что он обо всем этом думает. Но разве мог вообще такой человек, как Хантер, понять ее?

– Я взял себе за правило никогда и никого не судить, – произнес он, изучая свою ладонь.

– Правда?

Хотя его взгляд все еще был направлен в пол, Эбби заметила, как нерв на его щеке дернулся.

– Я приучил себя не строить никаких предположений относительно чего-либо. Или кого-либо.

– Был плохой опыт?

Хантер поднял глаза, и Эбби была шокирована тем, каким закрытым стало его лицо. Будто стальная завеса опустилась на его глаза.

– Можно и так сказать.

Эбби прекрасно знала этот тон. Напряженно, немногословно. Он не хотел говорить на эту тему. Это ее историю они здесь обсуждали, не его.

– В конце концов я все же пришла в себя, – продолжила она, – и однажды, когда он был на работе, взяла деньги, отложенные на бакалейную лавку на ближайшие три месяца, и ушла от него. – Конечно же, это была не вся история. Далеко не вся. К таким решениям не приходят за одну ночь. Однако Эбби и так уже сказала достаточно. Не только Хантер не хотел обсуждать все это. – Но я даже представить не могла, что буду сидеть тут.

– Ты все еще любишь его?

– О боже, конечно же нет! – воскликнула она, удивленная тем, с каким жаром произнесла эти слова. – Чувства умерли уже давным-давно. Я тебе вот что скажу. Шесть лет назад я бы ни за что не поверила, что все закончится судом.

– Значит, дорогая, нас уже двое.

Дверь в кабинет судьи открылась, не давая возможности Эбби ответить.

– Судья ждет вас, мисс Грей, – сообщила женщина в форме.

Наконец-то. Эбби посмотрела на Хантера, надеясь на какое-нибудь чудо.

– Пора выкинуть Уоррена из моей жизни раз и навсегда, – сказала она, стараясь придать голосу решительности. И, дойдя до двери, добавила себе под нос: – Жаль только, что для этого пришлось оказаться здесь.

«Мне тоже», – подумал Хантер, следуя за ней в зал суда.

Существовала тысяча способов провести сегодняшний день гораздо лучше. Эбби была права: Хантеру не нужно здесь находиться.

Если бы он не ударил Уоррена, тот не заявил бы в полицию. Но камера была для Хантера как ребенок, черт возьми! Что еще ему оставалось делать? Дать этому придурку раздолбить ее?

И конечно же эта внезапная вспышка гнева Хантера случилась только из-за его оборудования и абсолютно не была связана с тем, как негодяй обошелся с Эбби. Хантер пытался убедить себя в этом весь день.

Что с ним случилось? Его заботой было ловить моменты и запечатлевать их на пленку, а не участвовать в происходящем самому. И чем все закончилось? Он уже два дня пытается изображать героя.

Процесс в кабинете у судьи пошел на удивление быстро. Тут Хантер должен был отдать должное Эбби. Было непросто отвечать на одни и те же вопросы снова и снова. Судя по ее позе, она пострадала гораздо сильнее, чем показывала, но выдавали ее только пальцы, нервно теребившие край кофты. Хантер обнаружил, что очень хочет сжать руку Эбби и успокоить ее.