Алисон Робертс - В объятиях врага

Не важно, что он думает. Не важно, что думают все остальные…

Раздался непроизвольный возглас удивления. Уважения. Даже… восхищения?

Так, а вот это – важно. Занна почувствовала, как ласковый луч света пробивается сквозь темную часть ее души. Хотя она все равно не могла поблагодарить его за такой подарок. Это уже слишком личное. Слишком приятное.

Открыть дверь светлой кухни в фермерском стиле, ее любимого уголка в доме, означало почувствовать новую волну наслаждения. А от того, что Ник стоял у нее за спиной, оно еще больше усилилось, стало более настоящим. Каким-то естественным. Даже если из этой встречи ничего не выйдет, незнакомца стоило пригласить в ее мирок.

Удивление от поразительной картины было только началом. Когда Ник вошел в огромную кухню, он волей-неволей опять остановился и, прищурившись, медленно обвел ее взглядом. Любителям прилизанных современных линий и отсутствия беспорядка это место показалось бы кошмарным.

Ни литые железные чайники наверху древней угольной печи, ни коллекция старинной кухонной утвари, подвешенная на необычную сушилку, не выбивались из общей картины этого уникального дома-музея. Деревянный обеденный стол и стулья, буфет и сервант тоже казались музейными экспонатами, но атмосфера в целом не напоминала ни одно место, где Ник когда-либо бывал. Миски с фруктами и овощами, необычные узоры и кувшины с цветами пестрили насыщенными красками, от этого кухня становилась живой.

Неожиданно для самого себя Ник расслабился. Как бы то ни было, дом производил впечатление удивительно теплого и гостеприимного места. Оно напомнило ему… семью?

Оставив мотошлем на полу, он опустился в кресло на одном конце длинного стола, пока Занна открывала консервы и раскладывала кошачью еду по трем мискам. Когда она наклонилась, джинсы обтянули ее аппетитную округлую попку, и полоса между ремнем и краем ее оранжевого топика увеличилась, открывая ему прекрасный вид на ее гладкую спину с мягкой волной позвонков. Он представил, как его пальцы аккуратно скользят по этим бугоркам, а потом пробираются к изгибу бедра…

Ох… Мощная волна удовольствия, ставшая результатом противоречивых и тревожных чувств, лишала его рассудка. Нужно отвлечься. Срочно.

И тут он заметил один любопытный предмет, завернутый в черный бархат, лежавший на столе у кованого канделябра.

Приподняв аккуратно сложенную ткань, Ник понял, что глядит на огромную колоду карт. Гадальных карт.

Вспышка желания, которую он пытался подавить, превратилась в смутное беспокойство. Он очень редко оказывался неподготовленным к ситуации, и сейчас был как раз тот самый случай. Здесь царила атмосфера таинства. Чудачества и безмятежности, которые наверняка принадлежали тому, кто точно знал, что это за карты. Но Ник не был уверен: от Занны или от самого дома исходили флюиды.

Как необычно…

– Мы храним их завернутыми в черное, – сказала Занна мягко.

Ник обернулся и увидел, что одной рукой она держала за ножки два винных бокала, а в другой – бутылку. Она вопросительно ее приподняла, и он кивнул.

– Конечно. Почему нет?

Вино было красное. Кроваво-красное. Его беспокойство как рукой сняло.

– А с чего вдруг? – спросил он.

– Просто показалось неплохой идеей, – ответила Занна, не глядя на него. – Бокал вина отлично расслабляет. Можем пойти в сад, если хотите.

Он проследил за ее взглядом. Из французских дверей, почти полностью состоящих из стекла, виднелся выложенный кирпичом внутренний дворик между кухней и разросшимся садом. Интимное пространство.

– Мне и здесь хорошо. – Ник прочистил горло. – А зачем заворачивать карты в черное?

– Черный – нейтральный цвет, который отгоняет внешнюю энергию. – Занна наполнила свой бокал и села напротив Ника.

– Это черная магия, да? Колдовство?

Одного ее взгляда оказалось достаточно, чтобы Ник почему-то почувствовал себя виноватым.

– Я не верю в колдовство, – процедила Занна. – И назвать все это черной магией значит оскорбить мою тетушку. История ее семьи восходит к шестнадцатому веку. Они колесили по миру и зарабатывали себе на жизнь предсказаниями судеб и всем таким. У тети Мэгги очень сильная связь с предками. Я на этом выросла, и я люблю Мэгги, поэтому уважаю ее корни. У меня свое мнение. Во-первых, это добавляет в жизнь колорит и творческую нотку, а во-вторых, помогает людям справиться с проблема ми. – Она закрыла глаза и вздохнула. – Извините… Это просто защитная реакция. К нам приходили люди, которые исказили все наши слова, а потом использовали их против нас.