Если без отдыха идти на восток по караванной тропе через зыбучие пески, можно успеть и за половину времени, но вряд ли эта маленькая худенькая девочка знает этот путь. Слева, на западе, выглядывая из-за горизонта, торчали искорёженные пики Семипалой горы, около которой доживали свои последние годы руины прошлого – разрушенные города, почти поглощённые красной пастью уродливой пустыни. Его собственное убежище ждало впереди, на севере, идти до него осталось всего ничего, как раз можно было успеть к восходу, до того, как солнце сначала изжарит его как нерасторопную ящерку, а потом иссушит останки в пыль. Только идти предстояло медленно, отчасти соблюдая осторожность, чтобы не нарваться на хищников, блуждающих в ночи в поисках человеческой еды, скрываясь за острыми, уходящими в небо, словно серый омертвевший лес, валунами. Отчасти из-за добычи, оттягивающей пояс увесистым грузом. На юге, там, откуда он возвращался, лежали обширные и богатые охотничьи угодья, маскирующиеся под безжизненную плоть земли. Пусть вид этой тихой черной пустыни – пустоши, как назвали эти высушенные гиблые пространства люди, не обманывает вас. Неподготовленный человек даже не успеет разглядеть смертельной опасности, подстерегающей его тут и там, за каждым валуном, за каждой дюной. И даже те, кто выбрал путь охотника для выживания в этом новом безумном мире, иногда не возвращаются.
Ареалы пустошей были населены тварями, которые не могли никому присниться даже в самом кошмарном сне. Они нападали на караваны, убивали смельчаков-охотников, которые, презрев опасность, ходили в самые дальние районы за добычей, но становились добычей сами. Всё это гигантское огненно-красное плато, медленно, но верно, съедаемое песком заживо, превратилось в одно большое поле для игры, ценой в которой была жизнь. Человеческая или иная… Делайте ваши ставки, господа. И вот, посреди всего этого кошмара она…
Надо двигаться дальше. Охотник бросил последний взгляд на детское тело: – «Пусть песок укроет тебя», – и уже собрался уйти, когда тоненькие плечи чуть вздрогнули. Мужчина снова замер, и всего на мгновение его дыхание прервалось. Эта девочка, с волосами цвета лунного сияния, которую он считал уже мёртвой, мягко перекатилась на спину…
Охотник напрягся.
Впервые за долгое время он был в замешательстве: никаких внутренностей, никакой крови. Она невредима. Она дышит и, видимо, без сознания. Ребёнок посреди пустоши, кишащей тварями, один. Живой.
Аномалия, подумал он.
Такого не бывает…
Холодный голос разума говорит оставить девочку здесь и уйти, пока не взошло солнце, но охотник уже склонился над ней и вглядывается в бледное лицо. Её одежда сильно испачкана кровью, но кровь эта явно не ёё.
Да, поживиться тут нечем. Но вряд ли это остановило бы голодных тварей… И всё же, он был уверен, что глаза его не обманывают. Охотник много раз встречал людей в пустошах, и всегда исход был предсказуем – рано или поздно все они умирали от зубов или когтей монстров. Ей чертовски сильно повезло.
Ноги будто приросли к земле. Забрать её с собой? Исключено. Он всегда был один. Но тело его не слушается.
Прямо сейчас встань и иди. Двигайся, чёрт бы тебя побрал!
Он почти физически ощущает, как уходит время, приближая смертоносный рассвет. Но ещё раньше их могла найти какая-нибудь заблудшая тварь, решившая устроить себе поздний ужин. Хотя, он знал, что в предрассветные часы они все прятались по норам, скрываясь от солнца, как и люди.
Он буквально чувствует, как утекает драгоценное время, пока он сидит здесь посреди чёрной пустыни, приросший к земле словно истукан.
Охотник тихо подхватил девочку на руки и перекинул лёгкое тельце через плечо.
Звуки… Они доносятся как будто издалека.
Вязкая темнота обволакивает сознание как патока, и из неё невозможно выбраться. Разноцветные пятна, приглушённые, нечёткие, плывут, перекатываясь, переливаясь, одно возникает из другого и сливается с третьим.
Мина расслаблена, она летает в море цветов, мягко касающихся её, медленно раскачивается словно маятник. Девочка что-то чувствует, но ощущения такие далёкие, как будто это происходит не с ней. Но сладкие бессознательные видения становятся бледнее, и вовсе исчезают, уступая место бездонной черноте. Звуки становятся громче, ощущения резче, сильнее.
Её тело дёргается, и она ненадолго приходит в себя, открывает глаза, ощущая усталость и боль.
Читать дальше