Александр Дударенко - Фига из будущего

– Нельзя терять драгоценное время… ик… понимаешь ли ты, значит да от… Нужно и на работе, и дома… и, что главное, на даче, – мэр вытянулся, приподнимаясь на цыпочках и потрясая указательным пальцем над головой, – оставаться у руля!

Все стали поддакивать и попытались аплодировать с переходом в бурные овации. Иван Львович прервал попытку подхалимажа твёрдым, но жеманным жестом и продолжил:

– Предлагаю создать загородный мозговой центр… для проведения выездных заседаний и внеплановых совещаний, значит. да. от… И. назвать. его… – Он. замялся, вытирая. пот с лица свежим носовым платком.

– Гипоталамус, – пискнул Семён Семёныч Недобитый. Совещание притихло, ожидая разъяснений.

– Ты, Семён, пояснишь потом, – попросил незлобно мэр, – но пока выпьем.

И после употребления горячительного зелья начальник местного отдела здравоохранения Семён Семёныч объяснил, что гипоталамус – одна из основных частей человеческого мозга, оказывающая основное направляющее и регулирующее влияние на весь организм…

– Молодец! – похвалил мэр.

– Хорошо придумано! – подхватили остальные.

Так возник странный для деревенских жителей посёлок. Старики шептались о бесовском шабаше и продаже душ дьяволу, путая название «Гипоталамус» с «апокалипсисом», которым пугал бывший политработник, а ныне отец Митрофан в своих воскресных проповедях. Проповеди-лекции он проводил в бывшем клубе «Ленинец», переименованном в храм и изменённом слегка кривыми куполами с немного неровными, но всё же крестами. Путали диковинное название «Гипоталамус» и с «Главснабсбытом», в котором работали тихие мелкие воришки, приторговывавшие во времена тотального опустошения дефицитным товаром. Все эти длинные и сложные сочетания букв вызывали недоверие, но побуждали, однако, с осторожным подчинением относиться к самим обитателям садового товарищества. А когда к воротам вышеозначенного товарищества пролегла чёрной ровной полосой невиданная доселе дорога, местные жители иногда даже крестились втихаря на проезжающие по ней кортежи автомобилей. Некоторые плевались вслед.

Дом, в котором проживала дама сердца вновь появившегося прорицателя – Учителя – Катя, стоял как раз на этой чёрной асфальтовой полосе, соединявшей «Гипоталамус» со зданием администрации. Вот по этой единственной целой дороге в городе и привезли Давида Богдановича Рома на встречу с представителями законной власти.

Около входа в здание администрации росли кривобокие мелкие розы и стоял трезвый милиционер. У самой двери Учителя ждала Инна Михайловна. Она зачем-то поклонилась Давиду и открыла сама дверь.

Здесь нужно отметить, что Давид оделся подобающим образом. Он и до этого одевался в длинную, сшитую рукодельной. Катей. накидку-рубаху… Но. она. могла. произвести впечатление лишь на озабоченных учеников и простодушных домохозяек. А тут – целый мэр… Накануне, после поступившего предложения встретиться с самим главой города, Ром имел общение с бывшим служителем культа, уволенным за постоянное пьянство и халатное отношение к службе. Жил бывший протодиакон одной небольшой епархии по соседству, этажом ниже. Чин свой после пяти лет служения в священном сане с двойным орарем протодиакон, с его слов, «…получил не так давно… милостью Божьей… Да и запил на радостях. А голосом я всегда был зычен да бархатист. Но дружба с Бахусом сыграла плохую шутку – стал путать не только слова, но и порядок вступления. А однажды так просто захрапел во время службы. А тут ещё и прихожанка одна жалобу исполнила… дескать, соблазнил её неподобающе-непристойно… Всё одно к одному». Правду говорил служитель культа или врал, Давид не устанавливал. Но вот повседневную чёрную рясу с длинными рукавами у него купил по вполне сходной цене в условиях зарождавшихся рыночных отношений. Конечно, была она немного широка в животе: частые посты как-то не возымели благодатного действия на фигуру священнослужителя, но зато в плечах – как влитая. Протодиакон был не обделён статью. Катя умело ушила талию, и Давид даже испробовал новое облачение при проведении своих сеансов. Действовало завораживающе на домашних провинциальных куриц и неокрепших юнцов.

Вот в таком наряде Ром явился на встречу с мэром города. Чёрная ряса и чётки в больших сильных руках Давида возымели чудесное действие и на Инну Михайловну, и на милиционера у входа, и на персонал всего канцелярскоскрепочного мирка администрации. Проходя по длинному коридору здания, Давид ловил на себе удивлённые взгляды высунувшихся из своих каморок-кабинетов клерков. А уборщица Клавдия даже поклонилась ему в пояс и, перекрестившись, отчего-то заплакала, вытирая нос и рот своим пожилым передником и качая при этом сочувственно головой. Все понимали: человек в рясе – это неспроста.