«Почему мне сейчас все время попадаются именно подлые, алчные? Когда была Мариам, так не было… Почему?»
Круговерть вопросов, но нет времени на поиск ответов.
Чувство голода, главенствовало теперь над всем. Охватило его всего и властно отодвинуло в сторону ответы. Заставляло нервно трепетать ноздри, когда он проходил мимо хлебных магазинов, источающих аппетитный, бодрящий, вкусный запах свежеиспеченных булок. Гнало его ум только к одному, где мысли, словно взбешенные кони в скачке, хаотично кидались в оценку всех возможных вариантов утоления голода.
Денег в кармане не было и Александр, чтобы заглушить требовательные ощущения в желудке, сглатывал несколько раз подряд слюну. Сглатывал, чтобы хоть чем-то ответить на позывы. Зная, что на просьбу ответят отказом, напрягал волю и не позволял себе заскочить в булочную, схватить буханку одну-вторую, третью…. Схватить обеими руками, вцепиться в них укусом требующих пищи зубов… Заставлял себя идти мимо.
Глотал и глотал слюну…
Люди рядом с ним были не рядом, а в далеке далеком, в своих проблемах, в суете и было им не до умирающего от голода. Они спешили…
Заходит в гостиницу. Пьет и пьет воду из-под крана. Чувство голода на короткое мгновение отступает.
Сдерживает себя, проходит мимо магазинов и понимает теперь мучения зека, осужденного… Тот, ранее судимый, которого никто не принимал из-за этого на работу, мучимый голодом, украл из погреба и съел варения банку. Рассказчику дали семь лет лишения свободы в колонии особого режима за это… Юристы, определившие ему наказание, наверняка, не знали обстоятельств, когда из двух зол приходится принимать меньшее по настоятельному гону тела, требующего насыщения, чтобы выжить…
После отказа в помощи теми, кто взялся нести всем нам пищу духовную – церковников – голод физический заставлял Александра балансировать на грани отчаяния. Воображение невольно возвращало и возвращало его, все чаще, к аппетитного вида, запаха и вкуса блюдам. К этому теперь добавилась печаль и грусть щемящие сердце:
«… Ведь, нет Мариам и обратиться не к кому мне. Я – один. Один против этого дышащего безразличием, холодного мира, где власть захватили демофилины…»
Хотелось махнуть на все рукой, сесть на тротуар и заснуть, умереть, уйти из этого несправедливого существования.
Хотелось, но живущая в нем некая вера, в нечто, не понятно на логическом уровне во что, заставляла идти вперед и искать, искать выход из ситуации…
«Сдаваться не умею, нельзя… Надо идти, искать выход, ведь, я – прав… Надо идти… Сын совсем еще несмышленыш и права не имею в беде бросать его…», – слабые движения мыслей силу пытались в нем возродить… Он шел, заставлял себя идти…
Еще шаг и вдруг замечает впереди базар, рынок на Матвейчике. Вспоминает как сюда приходили они с Мариам и она, прежде чем купить что-то, обязательно пробовала кусочки солений, копчений…
«Я здесь, хоть что-то, попробовав, съем!», – обрадовался Санек.
Заходит. Подходит к первой, второй продавщице. Женщины окидывают его вопросительным взглядом и последняя, словно в порядке вещей, запросто спрашивает:
– Есть хочешь?
– Д-а-аа, – недоуменно протянул Сашек, – а как вы узнали, – спросил, беря из ее рук помидор.
– Сын у меня такой же….Да, у вас на лице все написано…, – сказала, вытащила из-под прилавка сверток, развернула и протянула ему, доброжелательно улыбаясь, два бутерброда: один с сыром, другой с ветчиной…
Утолив голод почувствовал, что взбешенные кони-мысли начали успокаиваться и направились в конструктивное движение.
Мучимый безысходностью вдруг вспомнил, что мать Валерия передала требование дяди устроиться через знакомого в приватизационное агентство.
«Да, наша страна уже независима, есть приватизационное агентство…», – отметил про себя Санек.
Пришел туда. Здесь его с распростертыми объятиями встретил школьный друг дяди Валерия, один из руководителей…
Так Александр, под именем Валерия Саблина, оказался в приватизационном агентстве, на «кухне», где готовили первое, второе, третье «блюда» для всех: своих и чужих, в организации, которая разрезала торт – собственность – и раздавала куски пирога.
Стал работником госструктуры, которая взяла на себя функцию справедливого перераспределения собственности.
В «империи» Советский Союз юридически все принадлежало государству. Фактически пользовались ресурсами управленцы, номенклатура коммунистической партии.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу