Даниэла Стил - Блудный сын

– И вы туда же! Отец вдалбливает ей это в голову, манипулирует ею и контролирует ее, совершенно изолировал мать от внешнего мира. Отец держит ее в постоянном страхе, внушает, что она может умереть в любую минуту. Ничего не обсуждает, не запугивает напрямую, нет! Многозначительное молчание, остекленевший взгляд, сдержанные вздохи, скорбное выражение лица, с которыми он измеряет ей давление, – вот его психологическое оружие. Он пичкает ее таблетками, много лет держит на транквилизаторах и снотворных. Говорит, что ей без этого не обойтись. Где экспертные оценки, подтверждающие его авторитетное мнение? Ни одной диспансеризации за десяток лет мать не проходила. Он заставляет ее лежать в постели до тех пор, пока она не ослабеет до такой степени, что не может встать на ноги самостоятельно. Раньше я ругался с ним по этому поводу, но все бесполезно. Он – великий и могущественный Врач! Он внушил ей, что только он знает, что для нее лучше. Единственный, кому это выгодно, – это он сам. Мой отец хочет контролировать всех, кто есть вокруг. Думаю, что это и стало причиной женитьбы на ней. Инвалида проще подавить: сейчас у отца гораздо больше власти над ней, чем он имел бы, если бы она была здорова. Он держит маму в полной изоляции. Она ни с кем не общается, кроме моего отца и моей сестры. Психологически к Лизе он относится как к своей жене, в то время как его настоящая жена лежит в постели наверху в своей спальне, а он уверяет ее, что она слишком слаба, чтобы спускаться вниз.

Питер пришел в замешательство от того, что рассказывал ему его племянник и в каком свете он представлял ситуацию. Это было похоже на правду и напомнило Питеру их детство. Тогда Майкл тоже пытался контролировать все и всех, даже если для этого ему приходилось врать.

– Ты считаешь, что она не настолько больна, как он это заявляет? – такая мысль никогда не приходила Питеру в голову. То, что Майклу было жизненно необходимо манипулировать людьми, не было для него новостью.

– Да такой подход и более здоровых людей свел бы в могилу! Если бы меня держали в постели на протяжении многих лет и нагружали снотворным, говоря, что я могу умереть в любую минуту, я бы уже помер! Я всю жизнь наблюдаю, как он вытворяет это с ней, и сил уже никаких нет. Да, не сомневаюсь, что после несчастного случая у нее возникли некоторые проблемы со здоровьем. Последствия травм головы могут быть непредсказуемы. Но судя по тому, что я знаю, а я много про это прочитал, она хорошо восстановилась, и сейчас нет никаких причин для того, чтобы она чувствовала себя такой больной и так плохо выглядела. Этому нет разумного объяснения, если не брать в расчет «железные» аргументы моего отца. И он не позволит, чтобы другой врач провел полное обследование. Он ухаживал за ней даже тогда, когда должны были родиться мы с Лизой. Он уложил ее в постель на восемь месяцев, чтобы «уберечь» ее. От чего? Ей надо разрабатывать свою парализованную в результате несчастного случая ногу. Ей нужен свежий воздух, жизнь, общение с людьми. Ах, он боится, что повсюду опасные бактерии! Но это ведь как минимум не научный подход! Он не хочет, чтобы она была частью человеческого общества. Изоляция – это форма насилия. Вы правы, он действительно относится к ней, как к кукле. Моя мать – заключенная и полностью находится под его контролем. Поддерживая в ней постоянно чувство страха, он намеренно управляет ею. В конечном итоге это ее убьет, но я ничего не могу сделать, чтобы положить этому конец. Он делает все, что в его силах, чтобы внушить ей, что она смертельно больна. Моя мать – беспомощная марионетка, и он дергает ее за ниточки.

– Думаю, что должно быть что-то еще, кроме этого, – рассудил Питер.

Теория Билла показалась ему нереальной, как сюжет голливудского триллера.

– Ему тоже нелегко обеспечивать достойную жизнь жене-инвалиду. Никто бы такого даже врагу не пожелал.

«Даже Майкл, при самых его худших свойствах характера», – подумал Питер.

– Представьте, он получает от этого удовольствие. Он упивается своей властью над ней, обращается с ней так для того, чтобы говорить ей все, что ему вздумается. Она верит всему, что он ей говорит, и делает все, что он приказывает. Я думаю, что он заигрался, и она сейчас здоровее, чем он это сознает. Все диагнозы, которые она узнает про себя, знает она о них только с его слов. Кто может быть уверен, что они правильные?

– Не хочу с тобой спорить. Слушай, мы практически не знакомы, и у меня нет причин тебе не доверять, но полагаю, что ты заблуждаешься. Трудно поверить, что провинциальный доктор состряпал такой заговор! Он не какой-то там Макиавелли. Он просто мужчина, у которого больная жена.