Даниэла Стил - Блудный сын

– Уверен, ты снова встанешь на ноги! Не переживай! Ты очень умный парень. Я не беспокоюсь о тебе. Но Алане трудно было бы перенести все то дерьмо, через которое вам пришлось бы пройти, пока ты опять доберешься до вершины успеха.

– Я думал, что именно в этом заключался смысл слов «в горе и радости». Черпать и хлебать одной ложкой, – мрачно сказал Питер.

– Не в реальной жизни, парень, – твердо сказал Гэри. – Она достаточно много пережила, когда потеряла мать в возрасте пятнадцати лет. Не хочу, чтобы она когда-нибудь снова переживала трудные времена. Она не создана для этого. И заслуживает легкую жизнь.

– Жизнь не всегда легка и приятна, – упрямо сказал Питер. – Для этого и нужны любовь и поддержка.

– В один прекрасный день ты тоже захочешь, чтобы у твоих детей все складывалось, как по нотам. Я не хочу, чтобы Алана страдала, пока ты будешь восстанавливать свою жизнь. Это может занять годы. Все было бы по-другому, если бы ты был приспособленцем. Но ты не такой парень. Любишь кататься, но саночки возишь сам. Ты сойдешь с ума, болтаясь без дела по офису. Я уважаю тебя за это.

– Но не настолько, чтобы уговорить свою дочь не разрушать наш брак.

– Она будет счастливее здесь, и ваши мальчики тоже. Ты можешь приезжать и навещать их в любое время, когда захочешь. Ты можешь даже здесь остаться, – великодушно сказал Гэри, когда он увеличил скорость на беговой дорожке и настроил ее на подъем. Для своего возраста он был в отличной форме.

– Это не то же самое, – грустно сказал Питер. – Я хочу жить вместе со своими детьми, а не на другом континенте. – Если он и Алана не будут больше жить вместе, то оставаться в Лос-Анджелесе тоже не было решением проблемы. Ему было бы больно и одиноко жить здесь.

– Сынок, в жизни не всегда происходит так, как нам хочется. Я потерял жену, а у нас был идеальный брак. Ей было всего тридцать девять лет, когда она умерла. Только на год старше, чем сейчас Алана. Это тоже несправедливо! – Питер не нашелся, что ему ответить на это. Он понял, что это было сумасшествие с его стороны думать, что он может вообще вторгнуться в их священный союз. Они были монолитом, настоящей командой, а он и Алана перестали быть единым целым. Он потерял свое членство в их тайном клубе, или, может быть, на самом деле никогда его не имел. Но сейчас он точно был аутсайдером. Он покинул зал через несколько минут и вернулся в свою комнату. Алана уже ушла, а мальчики только что отправились в школу. Он ничем не занимался в тот день, пока не забрал ребят из школы.

Это была мучительная неделя, и они, наконец, за два дня до его отъезда, сказали ребятам о своем решении. Все четверо заплакали. Алана преподнесла мальчикам эту новость как их обоюдное решение. Это было не так, но он не хотел, чтобы она плохо выглядела в глазах своих детей. Он сказал, что ему надо находиться в Нью-Йорке, чтобы найти работу, и они смогут приезжать к нему в гости в любое время, когда захотят. Он пообещал навещать их один раз в месяц, если будет такая возможность, или, максимум, каждую шестую неделю. Это было лучшее, что он мог сейчас сделать. Райан просто прижался к нему и беззвучно плакал.

На этот раз Питеру было мучительно больно уезжать от них. Райан воспринял известие гораздо тяжелее, чем его младший брат, и Питер тоже чувствовал себя так, как будто ему вырвали сердце из груди. Когда они ушли, он едва сдерживал рыдания. Его самолет отправлялся через два часа после того, как мальчики уехали в Аспен с Аланой и ее отцом. В такси по дороге в аэропорт Питер не мог сдержать слез, они просто текли по лицу, попадая за шиворот. И сидя в самолете, который возвращал его в Нью-Йорк, у него было такое чувство, словно кто-то умер. Питер снова поселился в апартаментах и попытался прикинуть, что ему делать дальше. На данный момент работы здесь не было и не было никакого смысла оставаться в Нью-Йорке, но ему некуда было больше идти.

На следующее утро, когда он сидел в своем гостиничном номере, ему позвонил риелтор из Западного Брукфилда по поводу его дома на озере. Он хотел обсудить с Питером цену и прийти к какому-то приемлемому варианту. В доме уже давно никто не жил, он требовал ремонта, и это была постройка пятидесятилетней давности, которую ни разу не реконструировали. Слушая скрипучий голос, Питер вдруг осознал, чем именно ему нужно заниматься. Да-да, это он сможет! Это было единственным его преимуществом – «золотые руки»! Он мог бы сделать кое-какой ремонт своими руками, тем более что ему сейчас все равно делать было нечего. А когда он будет снова готов переехать в Нью-Йорк, он сможет выставить дом на продажу.