Мария Воронова - Рандеву на границе дождя

Сначала Руслан хотел отказаться, сославшись на плохое самочувствие, а потом решил: почему бы и нет? Будет приятно увидеть Ингу и ее малыша.

Чтобы исключить всякую двусмысленность, он попросил маму пойти вместе с ним, а Макс, сильно грустивший после развода, напросился сам.

Якобы сто лет не видел младенцев, от зрелища которых испытывает положительные эмоции.

– Ну-ну, – хмыкнула Анна Спиридоновна и заметила, что младенцы – это не только розовые щечки и умилительные ножки в перетяжках, но и «много кое-чего еще», о чем мужчине лучше заранее не знать.

Руслан добросовестно разрабатывал ногу, поэтому быстро перешел с ходунков на костыли, а с костылей на тросточку, но все еще хромал и опасался, что так останется навсегда.

Накануне стоял страшный холод, и Руслан даже стал волноваться за малыша, но утром пошел снег, и сразу потеплело. Большие снежинки кружились в безветрии и тихо и медленно опускались на крыши, ветви деревьев и чугунные прутья оград, образуя высокие белые подушки, как на рождественских открытках. Руслан обрадовался, что Ингиному сыну предстоит увидеть такой красивый и светлый мир.

Тротуары тоже заснежило, Руслан боялся не увидеть под снегом льда, поскользнуться и упасть, поэтому с удовольствием оперся на сильную руку брата.

Анна Спиридоновна несла корзину цветов, чудовищно безвкусную на взгляд Руслана, но мама сказала, это то, что надо, и он вспомнил, что Инга вроде бы любила подобное нагромождение лепесточков и рюшечек.

В маленьком садике перед роддомом уже томился Виктор Викторович, в своей кожаной куртке напоминавший со спины картину Малевича «Черный квадрат». За руку он держал Гришу, старшего сына.

Окликнув его, Руслан представил своих спутников, и Стрельников, мимоходом поздравив Анну Спиридоновну с тем, что у нее такой героический сын, стал обстоятельно жаловаться на карантин по гриппу, из-за которого не мог повидать жену и присутствовать на родах, хотя умеет принять ребенка получше иного акушера, и Руслан понял: местным докторам несказанно повезло, что Инга рожала в период эпидемии.

Мама заговорила с Гришей в простой манере, как она умела общаться с детьми.

Мужчины постояли молча, Руслан протянул ладонь и смотрел, как оседают и тают на ней снежинки, а Виктор Викторович едва не подпрыгивал от нетерпения, так что пакеты, которые он держал для передачи акушерке, красноречиво звенели.

Наконец появилась молодая мать, осунувшаяся, но с лучащимися от счастья глазами, а акушерка вынесла сверток с малышом. Стрельников, стремительно поцеловав жену, взял сына на руки и осторожно заглянул под кружевной уголок.

Руслан с матерью постояли в отдалении, чтобы семья без посторонних пережила эту первую минуту встречи, но Инга замахала рукой, и они подошли.

Анна Спиридоновна сделала знак Максу, и он поднял Гришу на руки, чтобы тот получше мог рассмотреть маленького брата.

– Пойдемте скорее, вон холод какой, – сказала Анна Спиридоновна и вдруг коротко обняла Ингу. – будь счастлива, моя дорогая!

Двинулись к машине. Теперь Макс страховал Виктора Викторовича, несшего малыша, а Руслан осторожно плелся позади всех, опираясь на палку. Неожиданно к нему подошел Гриша и, посмотрев в глаза так пронзительно серьезно, как умеют только дети, молча взял за руку.

Стрельников усадил жену с малышом на заднее сиденье, а сам стоял возле открытой дверцы, ждал, пока Руслан с Гришей доберутся до машины.

– Придется сына Русланом назвать, в честь спасителя, – сказал он весело, а Руслан поежился и поймал растерянный взгляд Инги.

– Ни в коем случае! Терпеть не могу собственное имя. Пусть будет Виктор Викторович очередной.

– Но…

– Я здесь крестный и я решаю, как назвать ребенка! Виктор Викторович – и точка.

– Слушаюсь! – Стрельников усмехнулся и, сердечно простившись, сел за руль.

Стрельниковы уехали, пора было двигаться в обратный путь. Небо затянуло белой мглой, и снегопад усилился, будто город накрыло дырявой пуховой подушкой. Люди стали быстро обзаводиться белыми шапками и воротниками, и Руслан чувствовал, что на его ресницах тоже осели снежинки и не тают.

Взявшись за руки, все трое медленно пошли вперед.

– Макс, – вдруг сказала Анна Спиридоновна, – Христина написала, что скучает по тебе. Уж не знаю, что там между вами пробежало, но она сегодня на дежурстве, так ты сходи, навести ее, пока нас не занесло снегом.

Давай молчать о том, что девушки не умеют скрывать, не могут спать… (укр.)