Алекс Д - Ламенто

– Марин! – скосив глаза на притихших девушек, с любопытством взирающих на любимицу младшего режиссера, раздраженно одернула подругу Лера. – Прекрати. Сейчас не время и не место.

– Тьфу на тебя, Лер. Я зря, что ли, подвинулась, а? – разочарованно протянула Игнатова. – Мне он, кстати, тоже понравился.

– Я дала ему свой телефон, – шепотом проговорила Валерия, резкими движениями расчёсывая волосы. Марина откинулась на спинку стула и закатила глаза.

– Мдаа…. Вот скажи, Лерка, тебе сколько лет?

– 23, как и тебе, – с улыбкой напомнила Ярцева.

– Не верю. Пятнадцать, блин. Телефон она ему дала. Ну, дура. Позвонит он, ага. Жди… Простофиля ты, Лер, – отчитала подругу Марина в свойственной ей экспрессивной манере.

– Он позвонит, – совершенно не обидевшись, уверенно качнула головой Валерия.

– Ну-ну, жди, – мрачно отозвалась Марина.

Больше обсудить вчерашние похождения подружкам не удалось. В гримёрку нагрянула Нина Семеновна и выгнала всех на репетицию, которая тянулась и тянулась, и никак не хотела заканчиваться. Лера упорно игнорировала настойчивые и напряженные взгляды Нелидова, которыми он атаковал ее на протяжении трех часов. Кстати, бесконечные смс-сообщения, которые всю ночь и утро приходили ей на телефон, она так же игнорировала, а звонки безжалостно сбрасывала. И сама удивлялась твердой решительности, которая внезапно поселилась в ней с появлением в ее жизни случайного, возможно, эпизодического молодого человека.

Понятное дело, что просто так ускользнуть после репетиции Нелидов Лере не позволил. Девушки вышли из служебного входа театра и направились в сторону остановки, когда перед ними резко затормозил черный пафосный Мерседес Алексея, преграждая дорогу.

– Твой Отелло пожаловал, – с иронией прокомментировала Марина громким шепотом. Только она умела секретничать так, что все вокруг слышали, о чем идет речь.

– До Отелло ему… – начала Лера и не успела закончить. Дверца Мерседеса открылась, и Нелидов вышел из машины, буравя Леру испытывающим, и в то же время отчаянным взглядом провинившегося домашнего питомца.

– Я пойду, – махнула рукой Марина, окинув режиссера довольно вызывающим взглядом.

– До завтра, – обронила Лера, с тоской посмотрев вслед подруге. Сейчас она бы все отдала за то, чтобы сбежать вместе с Мариной, но, увы, реальность часто далека от наших желаний. Сколько бы мы ни пытались сбежать от неприятных выяснений отношений, сделать это рано или поздно все равно придется.

– Почему ты не берешь трубку? Домой не пришла? – сразу перешел в наступление Нелидов, выбирая «нападение». Лера не спешила отвечать. Она задумчиво смотрела на него, такого высокого, красивого, взрослого и, несомненно, талантливого, и не могла понять, что удерживало ее рядом с этим взрослым капризным и вздорным ребенком целый год. Абсолютный эгоист, любитель выпивки и женщин. Почему она думала, что сможет изменить его? И нужно ли ей это – менять кого-то? А если даже браться менять, то какова конечная цель? Каким она хочет увидеть мужчину, с которым свяжет свою судьбу?

Не Алексеем Нелидовом точно.

Да, ей есть, за что быть ему благодарной. Во-первых, Нелидов ввел ее в мир, о котором она могла только мечтать. Подмостки Большого театра снятся всем студенткам актерских факультетов, но попасть сюда невероятно сложно. Во-вторых, он показал ей оборотную сторону богемной жизни. Ну и в-третьих, горький опыт – тоже опыт.

Выяснять отношения прилюдно не хотелось, и Лера, скрепя сердце, села в машину Нелидова. Всю дорогу до его дома она вела бесконечный монолог, в котором пыталась объяснить свою позицию. Ей казалось, что она никогда еще не была так красноречива, не изъяснялась настолько правильными словами. Она чувствовала себя королевой драмы и пиковой дамой одновременно. А Леша просто молчал, стиснув челюсти и нервно сжимая руль.

Они поднялись в квартиру, где Лера, вручив бывшему жениху ключи, начала поспешно, не теряя ни минуты, собирать свои вещи. Он следил за ее действиями взглядом побитой собаки, время от времени бормоча невнятные оправдания, тщетно умоляя ее дать ему еще один шанс, давая обещания, которые выполнять он, конечно же, не собирался. Но кульминацией всей этой истории стало стихотворение, которое он исполнил практически со слезами на глазах. С апломбом, с чувством:

Облаком кораблекрушения в пучину вспененную

Без слов, без слез, без сожаленья —

Упасть, взлететь и вновь упасть.