Трейси Гузман - Райская птичка

– Все, о чем я знал .

– Вот именно. А так никто не усомнится в твоих мотивах, никто не станет пятнать твоей репутации. В кои-то веки виноватым буду я, Денни. Мы оба знаем, что мои старания по этой части были слишком усердными, но слишком редко находили заслуженное признание, – ладонь Томаса легла ему на плечо, слабо, неуверенно. – Знаю, я давным‑давно исчерпал лимит одолжений. Думай, что хочешь, но я бы не доверил это никому другому. Мне нужна твоя помощь.

Клэр предупредила бы его: Ты не наивный, Денни, просто ты предпочитаешь видеть в человеке светлую сторону, какой бы крошечной она ни была. Даже когда этого света и вовсе не остается.

Финч был изнурен, все его шестьдесят восемь лет давили на него неподъемным грузом. На его памяти Томас никогда так откровенно не обнаруживал, что нуждается в чем-то. Он посмотрел на художника, на впадины его щек, прислушался, с каким хрипом дается ему каждый вдох, и капитулировал.

– Ладно.

– Даешь слово?

Финч кивнул.

– Я позвоню Джеймсону. Но если тут дело нечисто, Томас, ты окажешь ему медвежью услугу. Многие позлорадствуют, если он потерпит крах и больше не поднимется.

– Парень успел сжечь пару-тройку мостов, да?

– В обществе он все равно что чертов слон в посудной лавке. Крэнстон его не жалует, да и с чего бы ему с ним нянчиться. Работу дал, и на том спасибо.

Томас шмыгнул носом, как будто почувствовал какой-то мерзкий запах.

– Подозреваю, что этот болван получает за свои деньги во сто крат больше, чем они стоят. Но я бы не хотел еще больше усложнять парню жизнь. Скажи ему, чтобы взял с собой Крэнстона. И спасибо, Денни, что пообещал помочь. Я твой должник, и знал бы ты, как велик этот долг.

При слове «пообещал» Финча передернуло, и недоброе предчувствие проникло под кожу.

Томас почувствовал его дискомфорт и улыбнулся.

– Лучший способ замедлить марш времени, Денни, – быть может, единственный способ – это бросить ему под ноги что-то неожиданное. Думаю, встреча получится в высшей степени интересной. Для всех нас.

Произнеся это, Томас Байбер зашаркал в спальню, смеясь.

Стивен Джеймсон встряхнул мокрый зонт, шагнул в древний лифт и локтем нажал на кнопку двадцать второго этажа, не выпуская из рук термокружки с кофе, портфеля и нескольких бумажных папок. Двери закрылись, и Стивена со всех сторон окружил влажный, вязкий воздух, загустевший от запахов цвели и людских тел с ноткой чего-то сладкого и немного алкогольного, вроде коктейля с ромом. Кабину шатало. Пока она ползла вверх, Стивен тоскливо поглядывал на кнопку «57», обозначавшую этаж, на котором располагалась администрация компании «Мерчисон и Данн. Аукционисты и оценщики изобразительного искусства и антиквариата».

Его офис – единственный на двадцать втором этаже – непосредственно примыкал к шахте лифта, и это означало, что его рабочий день проходил под аккомпанемент скрипов и стонов механизма, доставлявшего более ценных сотрудников, чем он, на более высокие этажи. Прижимая портфель к груди, Стивен покрутил ручку и толкнул искореженную дверь бедром. Оказавшись внутри, он нажал локтем на выключатель и окинул комнату взглядом: а вдруг за ночь произошло какое-нибудь чудесное перевоплощение. Но нет, офис был в точности таким, каким он оставил его вчера вечером. Спираль телефонного провода появлялась из небольшого отверстия в верхнем ближнем углу комнаты и исчезала в отверстии чуть большего диаметра, выбитом в гипсокартонной стенке в верхнем дальнем углу; из-под одной из звукопоглощающих потолочных плит торчала изоляционная пена цвета попкорна; а на полу рядом с батареей стояла маленькая, но никогда не высыхающая лужа затхлой воды.

Дипломы в рамках, гласившие о присвоении Стивену ученых степеней по истории искусств и химии, висели на стене напротив письменного стола орехового дерева, лаковое покрытие которого отпадало широкими пластами. Под одной из ножек, вместо недостающей круглой подставки, торчал каталог. Попытки Стивена украсить комнату ограничились появлением вымпела «Вперед, росомахи!» [5] Штат росомах – неофициальное прозвище штата Мичиган. , который он стащил у соседа по студенческому общежитию после разноса 42:3, учиненного командой Мичигана «Золотым сусликам» [6] Штат Миннесота называют Штатом суслика. из Миннесотского университета, и несгибаемого филодендрона, замурованного в горшок с твердой, как цемент, землей и простирающего иссохшие, блеклые листья к шкафу-картотеке.