Катрин Корр - Либерти

– Помнишь, я говорила тебе, что здесь могут жить только те, кому принадлежит недвижимость или персонал?

– Да. Разве, я не попадаю во вторую категорию?

– Да, но нам потребовались бы специальные пропуска и медицинская справка. А гостям и родственникам можно прилетать на остров без каких-либо документов. Поэтому, – заключает Валери, жестом приглашая меня в маленький автомобильчик, – теперь ты – моя племянница, согласившаяся, наконец, погостить у своей тетушки.

– Вы же говорили, что у вас нет ни братьев, ни сестер? Откуда тогда я взялась?

– А ты дочь двоюродной сестры моего скончавшегося мужа, – как будто на ходу придумывает она. – Мой Герман тоже был единственным ребенком в семье, но до этого никому нет никакого дела, поверь мне. Кстати, я даже не заметила, как стала обращаться к тебе на «ты»…

– Ну так, я ведь ваша «племянница», – изображаю я кавычки и залажу в причудливое авто. – Всё в порядке, мне так намного проще. Я ещё до «вы» не доросла.

Валери смеется и усаживается рядом. Наш водитель, тот, который помогал с вещами, заводит машинку на маленьких, как будто игрушечных колесиках, и плавно направляет её по узкой дороге, вдоль которой тянутся ряды с пальмами и разноцветными кустиками.

Я с интересом изучаю эту райскую и пахнущую ненавязчивым цитрусом местность. Дома вокруг совершенно разные по формам, размерам и цвету фасадов, но есть то, что непременно их объединяет и очень бросается в глаза – полное отсутствие заборов. Оградительную функцию выполняют всё те же пальмы разной высоты и пушистые зеленые кусты. Но даже сквозь них видно, как дети играют в теннис, как взрослая парочка обнимается на собственной террасе и как старенький мужичок в синих плавках чешет у себя между ног, а потом осторожно спускается в свой небольшой круглый бассейн с огромным фонтаном по центру в виде писающего ангела.

Пытаюсь не засмеяться, но мое веселье замечает улыбчивая Валери.

– Тот самый мистер Уэлш, – объясняет она и устремляет свой усталый взгляд вперед. – Мой дом находится чуть дальше, в глубине острова. Можно сказать, что в самом центре «Либерти».

Машина замедляет ход, хотя мы и без того плетемся, как черепахи. Видимо, здесь не принято куда-то торопиться, да и этот игрушечный транспорт навряд ли потянет больше тридцати километров. Мой взгляд привлекает женщина в желтой раскидистой шляпе, что едет навстречу нам на велосипеде с плетеной корзиной на руле. И в тот момент, когда наш автомобиль плавно сворачивает направо, а мое детское любопытство никак не может отклеиться от разноцветного велосипеда, проезжающего мимо, боковым зрением я замечаю, как что-то очень похожее на мой красный телефон начинает плавно съезжать в сторону по скользкому и белоснежному сиденью. Опускаю взгляд в тот момент, когда мой гаджет уже подбирается к самому краю и необдуманно бросаюсь ему на помощь, однако тот, как будто нарочно, совершает продолжительный полет в воздухе, а я… А я просто вываливаюсь из игрушечной машинки, в которой отсутствуют дверцы!

– Доминика! – слышу я испуганный голос Валери. – Доминика!

Едва я успеваю понять, что со мной произошло и почему мои ладони коснулись раскаленной ребристой поверхности, как в меня врезается огромный… Черт возьми, вот это колёсище!

– Откуда ты здесь взялась? – спрашивает меня мужской голос. – Почему расселась на дороге?

– Я… Я вовсе не расселась, а просто упала!

– Упала откуда? С неба?

Умник на велосипеде с колесами, как у грузовика, помогает мне подняться. Я чувствую боль в плече и машинально дотрагиваюсь до него другой рукой.

– Доминика! – подбегает к нам Валери, крича так, словно случилась какая-то катастрофа. – Господи, милая, ты… Ты ничего не сломала?

– Не думаю…

– Как это вышло? Я… Я только оглянулась, как ты уже…

– Валери, со мной всё хорошо, прошу вас, успокойтесь. Мой телефон вывалился из кармана и покатился вниз, а я думала, что успею схватить его и…

– И так ты вывалилась на дорогу? – перебивает меня мужской голос с явной насмешкой.

И тут я резко набираю в рот воздух, дабы ответить этому умнику, который не смотрит, куда едет.

Расправляю плечи.

Решительно произношу половину слова, которое плавно превращается в какой-то странный звук и уныло замолкаю, как музыкальная игрушка, в которой села батарейка. У меня моментально пересыхает во рту, а к больному плечу как будто прикасается огромный кусок льда. Я ещё в жизни не видела такого холодного оттенка стали в глазах, что так внимательно смотрят в мои. И я не могу понять их настроение, ведь… Господи, до чего же они яркие и привлекательно опасные!