Лидия Лукьяненко - Выбор сердца

– Дима делает карьеру. Ты ему не мешай. Вот родишь маленького, будем вдвоем вывозить его на море.

Но с ребенком все не получалось. Жанну это пока не беспокоило. Если появится малыш, тут уж будет не до путешествий и не до сериалов. Вон их одноклассница, Катька, как родила, так стала как щепка, света белого не видит. Жанна встретила ее и даже не узнала. Замученная, постаревшая, задерганная женщина. А ведь была такая хорошенькая. «Ну нет, – решила она про себя, – ребенок пока ни к чему. Надо же и для себя пожить».

Но Дима не разделял ее мнения.

– Жанна, а когда у нас будет маленький?

– Когда захочешь.

– Да? Тогда я давно хочу.

– Я не против.

Но прошел месяц, за ним второй, третий, и он вернулся к этому разговору.

– Что я могу поделать? – пожимала плечами Жанна. – Не получается.

– Почему?

– Откуда я знаю?

– Так сходи к врачу.

– Хорошо.

И снова тишина.

– Ну что? Сходила к врачу?

– Сходила.

– Что говорит?

– Что все нормально.

– А почему не получается?

– Не знаю. Может, с тобой что-то не то. Сам проверься, – поджимала губы Жанна.

Проверяться он, естественно, не пошел. И так ясно, что он отцом быть может. Но его внезапный интерес к появлению наследника был не случайным.

Дима возвращался с деловой встречи. Он ужинал с партнерами в ресторане, и потому автомобиль оставил на стоянке. Был теплый весенний вечер. Ему хотелось спокойно подумать, после многочасового сидения в душном зале голова была тяжелой. Он решил пройтись. Было еще не поздно. Он шел, запрокинув голову, наблюдая, как в небе зажигаются первые звезды, а воздух становится чище и прозрачней, наполняясь вечерней прохладой. По аллейке навстречу ему попадались парочки влюбленных. Он провожал их улыбкой и отмечал, как много вечером народа в парке. Все соскучились по природе за долгую зиму. Мимо него проходили семейные пары с детьми. Худой старик выгуливал собаку. Бабка под ларьком торговала семечками. На скамейке сидела молодая женщина с коляской и просматривала журнал под светом фонаря. Его взгляд скользнул по ее щуплой фигурке и вдруг задержался, а шаг замедлился.

Это была Даша. Она почти не изменилась. Та же худощавость. Та же прическа. Она покачивала коляску и грызла семечки, листая журнал.

– Вредно читать при таком освещении, – сказал он, остановившись возле нее.

Даша подняла голову. Выражение ее лица он не видел, оно было в тени.

– Привет!

– Привет!

– Можно? – Он заглянул в коляску.

Малыш спал, лежа на спине и повернув голову в сторону. Свои пухлые ручонки, сжатые в кулачки, он запрокинул вверх, словно потягивался. Щечки у него были толстые, губки причмокивали, а на головке темнел мягкий пушок. Дима присел рядом на скамью.

– Сколько ему?

– Скоро девять месяцев.

– А на вид такой большой.

– Он родился крупный. Четыре килограмма.

– Я тоже родился четыре килограмма. Мама говорила, был самый большой в палате.

Даша промолчала.

– Как назвала?

Она чуть помедлила с ответом, но все же ответила:

– Дмитрий.

– А отчество?

– Дмитриевич.

– А фамилия?

– Моя.

Дима растерянно замолчал.

– Как вообще ты… вы? – поправился он.

– Хорошо.

– Родители как? – спросил он. – Не спрашивают, кто отец?

Даша вскинула на него глаза:

– Так у меня ж нет никого. Мама умерла два года назад. А папа от нас давно ушел.

Дима вспомнил скромную квартиру в старой пятиэтажке. Они тогда были там одни. Значит, это была не съемная квартира.

– Как же ты живешь одна? – поразился он.

– А я не одна, – возразила Даша, – я с сыном.

И столько было в этом не показной, а истинной гордости, что он невольно восхитился.

– Но ведь тяжело.

– Ничего. Я привыкла.

– А с деньгами?

– Нормально, – пожала она плечами. – Мне на работе декретный отпуск дали. Когда Мите исполнится годик, найму няню и выйду на работу. А ты как?

– Хорошо.

– Мне сказали, ты директором стал.

– Да.

– Поздравляю. Ты всегда был самый лучший.

– Ты поэтому… – Он повернул голову, вглядываясь в темноте в ее лицо. – Поэтому решила?..

– Что?

– Родить… от меня.

Даша улыбнулась:

– Нет, конечно. Так получилось.

– Получилось, – недовольно проворчал Димка, чувствуя себя все более неловко. – У других, знаешь ли, не получается…

– Я в тебя тогда влюбилась, – опустив глаза, прошептала она.

Он нахмурился, не поверил. Так легко любимых не отпускают. Она его даже не пыталась удержать.

– Не жалеешь? – помолчав, спросил он.