Агата Санлайт - Пленница страсти

– Держите. Мой номер на быстром наборе. Я водитель Борислава Владимировича. Жду, когда переоденетесь.

С этими словами мужчина, словно заправский волшебник, вытащил из-за спины кулек и бросил его на диван. Туда же полетел и мой смартфон.

После чего «водитель» вышел вон.

Я подошла к кульку, присела на край дивана и с шелестом развернула белесую оберточную бумагу.

Внутри, в запаянном пакете, лежали абсолютно новые кожаные лосины, очень дорогой марки. Я к таким только присматривалась, облизывалась и проходила мимо. В другом оберточном пакете обнаружилась синяя блузка. Длинная, приталенная. Очень красивая. Судя по бирке, из ограниченной коллекции. В самом низу лежало белье.

Хлопковое, точь-в-точь, как мое. Только совершенно новое и пахнущее так, будто его еще и тщательно выстирали.

И не успела я подумать о своих босых ногах, как дверь щелкнула и возле нее появились кожаные полусапожки на удобном квадратном каблучке.

Черт! Какие же красивые!

Наверное, не стоило принимать подобные дорогие подарки. Кто знает, какой «благодарности» попросит за них Беркут. Я уже успела убедиться, что представления о благодарности у нас с ним разительно отличаются…

Но не ехать же домой голой? Или босиком?

Это было бы уже слишком.

Я оделась довольно быстро. Нервозность нынешнего утра подгоняла, не позволяя расслабиться и действовать спокойно.

Вещи словно шили прямо на меня. Сидели они как влитые.

Ткань приятно прилегала к коже. Я получала истинное удовольствие от того, что просто ношу эту одежду.

Ну еще бы! При такой цене вещи должны еще и песни петь и анекдоты травить.

В моем смартфоне, на быстром наборе, и правда, обнаружился телефон под кодовым названием «водитель Беркута». А еще чуть ниже и сам «Беркут» значился над цифрами длинного номера.

Стоило мне набрать «водителя», как тот вошел в комнату, будто дежурил под дверью.

Потом мы спустились на первый этаж огромного особняка.

Беркута нигде не было видно. И я даже не знала – радоваться этому или же огорчаться.

Странные контрастные ощущения охватили все мое существо. Даже почему-то стало досадно, что Беркут меня не провожает. Хотя бы взглядом, хотя бы издалека.

Однако мы вышли из дома, сели в громадный синий внедорожник и уже спустя несколько минут летели по трассе.

Беркут

Он и сам не мог понять – на что рассчитывал. О чем думал, когда предлагал Але остаться, поплавать в бассейне и погулять в лесу. Женщина его совершенно не знает. Не понимает – чего он хочет от нее, чего добивается. А одно желание буквально выпирает из его штанов. И это после того как те ублюдки едва не изнасиловали ЕГО ласточку.

С чего Беркут вдруг подумал, что она согласится?

Он не знал.

Правда, не знал.

Но почему-то ждал ее полного согласия. Даже не так – жаждал ее согласия. Так, как давно не жаждал выгодных контрактов или безоговорочной победы над конкурентами. Так, как, наверное, жаждал лишь одного – выжить в той жуткой аварии на трассе…

Когда кнут высоковольтного провода хлестал по всем, кто попадался у него на пути.

Однако Аля охладила пыл Беркута. Вернула ему понимание реальности. И четко дала понять – как выглядят его действия.

Как действия извращенца, который запер у себя женщину, чтобы иметь, иметь и еще раз иметь.

Нет. Не так он хотел с ней общаться. Совсем не так.

И от одного этого предположения, да нет – обвинения – высказанного так, словно Аля уже ничего не боится – все ставит на карту, чтобы спасти себя от ужасного насильника, у Беркута совсем поехала крыша. Отказали тормоза. Слетел к чертям собачьим весь самоконтроль.

Какие-то минуты он боролся с собой. А это выходило гораздо хуже, чем бороться с теми ублюдками, что пытались поиметь ласточку.

Кровь ударила в голову, аж перед глазами все на минуту поплыло и черные мушки заплясали уродливый танец. В ушах загрохотал пульс. Почище какого-нибудь барабанщика из группы, что играет тяжелый рок или металл.

Беркут так весь напрягся, что некоторые мышцы свело спазмами.

При этом ласточка крайне удачно опрокинулась на диван. В складках простыни мелькнуло то самое место… Красивый, яркий цветок: нежный, манящий.

И вся кровь Беркута, только что хлынувшая в голову, тотчас ухнула совершенно в другое место. Под ложечкой мгновенно растекся жар, ударил в пах горячей волной.

Глаза ласточки расширились. Она обняла себя руками, кажется, даже не осознавая. Инстинктивно сгруппировалась.