К. Граф - …в разбитом сердце

– Боже! Что с тобой?! – прошептал я одними губами и сразу подбежал к ней. Первым делом я закрыл окно. На полу была лужа от снега – значит, Кассандра уже долго так стояла. Я бесцеремонно провёл руками по её волосам и лицу, а потом по одежде. Она была насквозь мокрой. С силой я прижал её к груди, чтобы поделиться теплом. Я просто не знал, что ещё сделать.

– Что случилась, Кесси?! Ответь! – простонал я, снова переходя на «ты», позабыв от нахлынувших чувств все условности, не переставая гладить её по голове. Она не сопротивлялась и не пыталась вырваться, даже не ругалась. Раньше она бы точно шарахнула меня чем-нибудь.

– Лео, – прохрипела она еле слышно мне в грудь. Она меня узнала. Уже хорошо! Я отодвинул её на расстояние вытянутой руки и начал всматриваться в глаза.

– Кассандра! Что произошло? – спросил я настойчивее.

– Я… я… я не могу сказать, – проговорила она, запинаясь, и снова разразилась рыданиями. Неподходящий момент, чтобы задавать вопросы, решил я. В таком состоянии она не сможет дать толковый ответ.

Я наспех снял с себя куртку и накинул на неё. Она была холодная, как лягушка, и бледная, как привидение.

– Мы едем ко мне! – произнёс я твёрдо. – И без возражений! Тебя сейчас нельзя оставлять одну!

Но Кассандра и не собиралась возражать. Она и на ногах-то едва держалась; я сомневался, что она вообще услышала мои слова.

Я посадил Кесси на стул, и она сразу уставилась пустым взглядом в пол. Достав сотовый из кармана, я набрал номер такси. Потом коротко написал Марисе, что мы не сможем созвониться и я позвоню как только смогу. Сейчас меня абсолютно не заботило, что у моей подружки включится фантазия и она на меня обидится. Всё, что было важно, – привести Кассандру в себя!

Когда приехало такси, я сгрёб Кесси себе под плечо и повёл потихоньку на выход. Ноги у неё заплетались, и она не смотрела, куда идёт, поэтому я практически тащил её. Я очень надеялся, что университет уже опустел и нас никто не заметит, по крайней мере другие профессора или начальство. Что им говорить, если мы встретим их по дороге, я понятия не имел. Я пребывал в полной растерянности.

Натянув на Кассандру свою шапку, я постарался закрыть её собой, чтобы её хотя бы не было заметно издалека. К счастью, мы без происшествий сели в машину и доехали до моей квартиры. Я заплатил водителю, вынул Кесси из салона и на этот раз подхватил на руки. Тут нас уже не подловят.

Она уткнулась мне носом в плечо, как покалеченный котёнок.

Когда мы оказались дома, я усадил её на ковёр рядом с кроватью и включил на полную катушку батарею. Сев напротив Кассандры, я начал снимать с неё одежду. Когда мои пальцы добрались до пуговичек на блузке, она слабо шлёпнула меня по руке. Проигнорировав протест, я продолжил, но снова получил за своё несанкционированное вмешательство.

– Ты вся промокла, пока стояла перед открытым окном. Нужно переодеться, иначе заболеешь, – пояснил я.

– Я сама, – ответила Кассандра и принялась расстёгивать пуговицы. Чтобы её не смущать, я отвернулся. Пока она копошилась со своей одеждой, я достал ей чистую футболку и свитер. Вынув из шкафа спортивное трико и покрутив его перед глазами, я решил, что оно с неё точно слетит. Достаточно тёплых шерстяных носков. Моя одежда будет ей почти по колено, а ноги я накрою одеялом.

Когда я со стопкой в руках вернулся к Кассандре, она так и не закончила со своей блузкой. Её пальцы дрожали и срывались с крохотных пластмассовых пуговок. Я снова присел рядом и взял её трясущиеся ладони в свои. Кесси так и не отогрелась и была ледяная, как айсберг.

– Давай помогу, сейчас не до стеснений.

Она шмыгнула носом и сдалась на удивление легко. Я почему-то вдруг занервничал, глядя на открытую матовую кожу, виднеющуюся в вырезе полурасстёгнутой блузки, – но сразу же одёрнул себя и подавил непристойные мысли. Аккуратно, стараясь ненароком не коснуться её, я закончил с пуговицами и стянул мокрую вещь.

– Я повешу это сушиться, – объяснил я, протягивая ей сухую одежду. Пледом я прикрыл ей ноги. – Юбку с колготками тоже сними. Тебе помочь?

Она отрицательно помотала головой. Пока Кесси переодевалась, я поставил вариться куриный бульон с лапшой, вскипятил чайник и вернулся с двумя дымящимися чашками чая с мёдом.

– Пей! – приказал я, подавая ей одну. Она сделала маленький глоток, а потом ещё один. Кажется, понемножку ей становилось лучше. Лицо порозовело и больше не казалось неподвижным, как у куклы.