К. Граф - …в разбитом сердце

Я заморгал. Надо же, а она проницательная! А ещё она сто процентов думала обо мне и, похоже, не один раз. Уж больно развёрнутый анализ моей личности вышел.

– Ты всё правильно подметила, но вы, женщины, слишком всё усложняете и много анализируете. Наверное, я и правда говорю некоторые вещи слишком прямо и резко, но потайного смысла в моих словах нет. Искать подтекст бесполезно. В этом плане я крайне просто устроен.

– Это ты сейчас к чему сказал?

Я криво усмехнулся.

– Ты сама знаешь. Ты же умная.

Я заметил, что её дыхание участилось и она напряглась.

– Да ты настоящий дьявол-искуситель, Лео Вебер! Но твоим подружкам я не завидую.

Кассандра прищурилась и смерила меня острым взглядом, а потом выпила ещё одну рюмку коньяка.

– Вот и ты туда же. Никакой я не дьявол-искуситель. Я вообще обычный, даже скучный, а язык мой – враг мой. Будь я пострашнее и поскромнее, наверное, до сих пор бы девственником ходил. Девушки покупаются на моё красивое лицо и офигенное телосложение, вот и всё. Но потом оказывается, что содержимое не соответствует упаковке, и мне выдвигаются суровые ультиматумы, ведь я не оправдываю ожиданий. Разве это справедливо? Можно же просто развлекаться без заморочек. Я объясняю, что любить и хорошо проводить вместе время – это не одно и то же. Секс бывает и без любви, причём весьма неплохой. Ты не подумай, я не циник, мне бы хотелось по-настоящему влюбиться, но я ничего не могу поделать, когда этого не происходит. Зачем мне лгать о своих чувствах? Разве от этого будет кому-то легче?

Кассандра крепко задумалась. Она взвешивала свой ответ. Такая сосредоточенная, она казалась мне невероятно красивой. В ней словно крылась какая-то тайна, и это очень притягивало.

– Лгать необязательно, но преподнести свои взгляды можно по-разному – а слушая тебя, я уверена, что ты рубишь так, что щепки летят. В тебе ноль деликатности, и твои речи далеки от романтики, которую обожают почти все девушки в твоём возрасте, – она сделала паузу и добавила: – Женщинам постарше романтика тоже нравится. Впрочем, хороший секс иногда искупает её отсутствие.

Я не сдержал смешка. Её способность к иронии в такой ситуации мне однозначно импонировала.

– Я не умею лить мёд в уши. Петь серенады под балконом – не моё, но это же не делает меня автоматически подонком.

– Это вовсе не обязательно. Почему бы тебе просто не постараться быть более мягким и понимающим, раз тебе не нравится, что тебя презирают после разрыва? Это же не сложно. Подбирай тщательнее слова, и тогда в конце будет проще.

– Значит, я, по-твоему, грубый?

Кассандра улыбнулась по-доброму.

– Заметь, не я это сказала, а ты.

– Я уязвлён! – протянул я, делая театрально неутешную мину.

– Что-то мне не верится, – хохотнула она снова.

– А что насчёт тебя, профессор? – перешёл я в наступление. Мы достаточно обсудили мои недостатки.

– Меня? – удивилась она.

– Да. Какая ты?

– Откуда же мне знать? Наверно, умная, – ответила она шутливо. Я не мог не улыбнуться вместе с ней.

– Да уж! Профессор лингвистики, ещё и писатель – тут не возразишь. Но, знаешь, я много наблюдал за тобой и даже прочитал твой роман, и всё же так до конца и не понял, что ты за человек.

От моего неожиданного откровения профессор выпучила на меня глаза.

– Ты читал мою книгу? И как она тебе?

– Ну, я не единственный студент, который её читал, и ты пишешь очень интересно, но… никогда бы не подумал, что она написана тобой.

Кассандра резко притихла, и я понял, что задел её за больное.

– Я не пишу больше, – призналась она. – Это старая история, которую создала прошлая я, поэтому ты меня в ней и не узнал. Только не спрашивай, почему я больше не хочу писать, ясно? – предупредила она, уже зная, что я, скорее всего, не постесняюсь спросить её в лоб.

Она провела чёткую границу, но я уже не мог остановиться. Даже если я знал, что она не откроет мне всю себя, я испытывал неукротимую жажду получить больше.

– Ты такая загадочная и таинственная, естественно, что это притягивает и не даёт покоя.

– Не знаю, с чего ты решил, что во мне есть загадка, Лео, но, поверь, я самая обыкновенная женщина.

Я встал и подошёл к Кассандре вплотную, не отрывая от неё взгляда. Она инстинктивно отшатнулась, но отступать было некуда – она сидела на подоконнике, а я стоял перед ней.

– Тогда почему у тебя всегда такой печальный взгляд и это лицо с поддельной улыбкой, которое похоже на маску?

Она замерла.

– Вот он, яркий пример твоего грубого бестактного обращения. Хоть бы думал, прежде чем такое спрашивать. Этот вопрос неуместен, – прошептала она вполголоса, но не отвела от меня глаз, и в её голосе не было упрёка. Меня таким не остановишь.