Кира Фарди - Одержимость

– Лиза, включи мозги! К тебе удача сама плывет и хвостиком виляет, а ты ее ногами отталкиваешь.

Отчасти Машка была права, но согласиться на контакт с совершенно незнакомым человеком старше себя я не могу.

Домой еду, словно на Голгофу [1] Голгофа – небольшой скалистый холм за городскими стенами, расположенный к северо-западу от Иерусалима, который, согласно Новому Завету, стал местом Распятия Иисуса Христа взбираюсь. Так и кажется, что вот-вот наступит конец моей жизни и свободе. У подъезда замечаю знакомую машину и поворачиваю обратно к проспекту. Уже скрываюсь в арке, как кто-то хватает меня сзади.

– Елизавета Васильевна, вы куда?

Резко сбрасываю чужие руки и отпрыгиваю в сторону. Поворачиваюсь: на меня в упор смотрит водитель Тавади. Его серые глаза как всегда серьёзны, суровый рот плотно сжат, покрытые легкой щетиной щеки провалились и кажутся темными пятнами на загорелом лице. Красивый парень, но холуй, готов на все, чтобы выполнить указание хозяина.

– Не твоё дело! Забирай босса и увози!

– Вы же понимаете, что он так просто не оставит вас в покое, – говорит тихо Кирилл, и тень ложится на его лицо.

– А что он мне сделает?

– Не подумайте о плохом. Арсен Николаевич такой человек: видит цель и идёт к ней.

– Значит, об меня обломает зубы.

– Вы так думаете?

Я вскидываю брови: этот прислужник надо мной смеётся? Но глаза водителя по-прежнему серьёзны. Кажется, в них навечно поселилась печаль.

– Конечно!

– Ошибаетесь! Я не вещь! Меня нельзя купить подарками и сломить насильно.

Что-то странное мелькает в глазах Кирилла. Что-то такое, что не поддаётся определению, но вселенская печаль его взгляда перетекает ко мне в душу, тяжестью ложится на плечи и пригибает их к земле.

– Я вас провожу, – говорит он и берет меня под локоть. – Вашей маме будет неуютно одной в компании незнакомца.

Черт! Мама! Печаль теперь разрывает сердце. Я совсем забыла о самом близком человеке.

– Я сама.

Выдергиваю руку и шагаю к подъезду. Открываю дверь своим ключом и вдруг слышу тихий смех. От удивления на минуту забываю о закрытом платком зеркале в прихожей, о портрете отца в чёрной рамке, о недавних похоронах и о маме, которая ещё утром была бродячим покойником.

– Лиза, мой руки и иди к нам, – зовёт мама.

Я медленно вхожу в кухню и останавливаюсь в дверном проеме. Арсен Николаевич сидит на папином месте. Перед ним лежат столовые приборы. Вот он поднимает глаза, и я тону в их непроницаемой черноте, как в сгустке нефти.

– Здравствуйте, – бурчу под нос и пристраиваюсь с краю стола.

– Э, нет, дочка! Плохая примета! Семь лет замуж не выйдешь, – смеётся мама. – Садись рядом с Арсеном.

С Арсеном? Колокольчик предостережения набатом звенит в голове. Когда этот мужчина стал маме просто Арсеном? Что за новости? Хотя… они, наверное, ровесники, могут общаться без политесов.

– Ничего, – огрызаюсь я. – Мне только двадцать один год. Как раз будет время построить карьеру.

– А ты у нас с характером? – смеётся гость. – Мне такие строптивые девчонки нравятся. Выходи за меня замуж.

– Чт-о-о-о? – от удивления я роняю вилку, наклоняюсь и сталкиваюсь лбом с Арсеном Николаевичем. – Вы так шутите?

– Я вполне серьёзен.

– Мы с вами знакомы всего неделю, а вы с такими предложениями. Если не шутите, значит, развлекаетесь. Хотите посмотреть на мою реакцию?

– Мы знакомы уже ц-е-е-е-лую неделю, – мягко тянет он, и от этого голоса вибрация идет по моему телу, даже зубы начинают стучать от страха. – А для любви с первого взгляда нужно одно мгновение.

– Соглашайся, Лиза, – вдруг поддерживает его мама. – Есть предложения, от которых не отказываются.

– Дорогие товарищи взрослые! – я вскакиваю с места. – У вас все в порядке с головами? Или крыша поехала? Господин Тавади! Немедленно покиньте мой дом!

– Ай-ай-ай, дорогая Лиза, – в голосе гостя по-прежнему звучит усмешка, но его глаза теперь кажутся чёрными дырами, в которых взрываются сверхновые. – Зачем ты так?

– Мне стыдно за тебя! – начинает плакать мама.

Гость поднимается и идёт к выходу. Я понимаю, что безнадежно испортила вечер, мамино настроение, прогнала с ее лица улыбку и опять заставила погрузиться в уныние, но ничего не могу с собой поделать, упрямый характер у меня в отца. Со мной нельзя нахрапом, сразу ставлю перед собой барьер.

Я распахиваю дверь и жду, пока гость попрощается с мамой. Уже на лестничной клетке он поворачивается ко мне и тихо говорит: