Анель Арчер - Долина Дюн – II

– Я не виновата в этом, – воскликнула Кларисс. – Это всё Завоеватель и его козни против шотландского народа! Вы же можете остановить короля?

– Если бы всё было так просто, – резким тоном сказал Уильям. – И вы должны были это понять, когда подслушивали, миледи.

– Извините, мессир, – прошептала Кларисс и сделала шаг назад. – Мне искренне жаль, что у вас произошла такая история.

Лицо норманна было непроницаемым, однако, на скулах ходили желваки, выдавая внутреннее напряжение. До Кларисс дошло, что де Клер смотрел на неё как на невоспитанного и капризного ребёнка. На мгновение она вспомнила, как нежно он целовал свою даму сердца в беседке. Но сейчас в его взгляде читалось раздражение и усталость. Он не хотел этого брака точно так же, как и Кларисс. Он мог отказаться, но по каким-то причинам не стал этого делать. И её пробрала дрожь, когда она представила на его месте у алтаря недавнего рыжего нахала.

– Ваш отец, миледи, – чуть помедлив, произнёс Уильям, – прилагает огромные усилия, чтобы не допустить кровопролития. Но и он не может каждый раз спасать вашего дядюшку.

– Вы считаете, что мой дядюшка должен быть казнён? – затаив дыхание, спросила она.

– Я считаю, что если бы не его безрассудные поступки, то Вильгельм вряд ли бы вспомнил о вашем существовании, миледи.

– Почему вы согласились на этот брак?

– Для меня это выгодно, – Уильям нахмурился. – И для вас тоже, миледи.

– Но для моего народа это совершенно не выгодно!

– Для короля это мирное решение. В противном случае он от Иннис Касла камня на камне не оставит.

Кларисс в отчаянии смотрела на него. Получается, у неё нет никакого выбора! Есть только надежда на то, что план дяди по её спасению сработает. Она отказывалась верить в то, что скоро этот норманн станет её супругом. Отказывалась верить в то, что пару мгновений назад он расстался со своей дамой сердца, и, по всей видимости, её дальнейшая судьба его не беспокоила.

– И вы намерены соблюдать все брачные обеты? – осторожно спросила она.

– Именно. Каждый из них. Того же я жду и от вас, миледи.

Кларисс внутренне похолодела, вспомнив дерзкий план дяди и предостережение норманна о том, что Завоеватель способен истребить их клан и разгромить замок. Она понимала, что де Клер серьёзно относится к браку – для него это вопрос репутации, прежде всего. От его положения зависело многое: статус, звания и титулы, земли и многое другое.

– А что вы делали на королевской кухне? – спросила она, пытаясь сменить тему разговора.

– Я узнал от привратника, что вы решили навестить своего дядю, миледи. Сегодня мы с вашим отцом должны дать королю согласие на брак. Надеюсь, ваш дядя дал вам хороший совет и напутствие. Но не смею вас больше задерживать.

Уильям сделал шаг в сторону, и Кларисс недоверчиво посмотрела на него:

– Вы же любите эту девушку, с которой были в беседке.

– Я собирался жениться на ней, – кивнул он. – Теперь это уже не важно.

Кларисс колебалась. С одной стороны она испытывала угрызения совести за подслушанный разговор, а с другой – поймала себя на мысли, что уже готова смириться со своей судьбой. И это не давало ей покоя. Ощущая, как её раздирают противоречивые чувства, она подхватила юбки и бросилась бежать.

Норманн не сдвинулся с места, а смотрел ей в спину до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

Слово мачехи

После встречи с королём, Уильям вернулся в отцовский особняк. Как он и предполагал, Ангус Маккей смирился с судьбой его дочери и скрепя сердце дал согласие на брак. Вильгельм поднял кубок за здоровье молодой пары и велел Уильяму быть на вечерней мессе.

Бракосочетание назначили на послезавтра – как раз мачеха Гилберта и Уильяма, Сесилия, вместе с их сводной сестрой Катариной успеет приехать в Лондон, чтобы поприсутствовать на празднике.

Уильям чувствовал горечь от того, что на его бракосочетании не будет матери – она умерла при родах, когда готовилась произвести на свет третьего ребёнка, который тоже не выжил. Роджер де Клер горевал почти десять лет и ни на кого не хотел смотреть. Будучи ребёнком, Уильям навсегда запомнил отца как человека угрюмого, скупого на слова и порой даже циничного. На тренировках он не давал спуску сыновьям, заставляя их оттачивать искусство ведения боя на мечах и копьях. Казалось, что отец с головой ушёл в военные дела, всегда прикрывая спину Вильгельма.

– Твоя мать всегда тебя защищала, – как-то сказал он, когда они восстанавливали дыхание после тренировки на мечах. Уильям помнил лежащий под ногами золотистый суффолкский песок. Оханье пожилой Берты, присматривающей за хозяйством. Нервные смешки воинов.