Марика Крамор - Вторая

Первое, что я для себя отметила – это особая искристость его взгляда. Второе – вина, сожаление, раскаяние. Это всё понятно. Но есть в глубине этих янтарных глаз что-то ещё. Непонятное. Неуловимое. Что-то очень доброе и человечное.

До глубины души потрясла мужская прическа. Непривычно отросшие волосы аккуратно собраны в пучок на голове. Даже интересно стало, насколько они длинные. И как мужчина выглядит, когда их распускает. Странно. Я думала, сейчас это совершенно не модно и так давно уже никто не носит. Но нет. Я, видимо, ошибалась.

Одно ухо вызывающе проколото, а на мочке ослепительно сияет огромный темно-синий камень.

На лбу, прямо между нахмуренными бровями пролегает вертикальная складочка, придающая вкупе с мягким, участливым взглядом особое очарование этому парнишке. Возле его лучистых глаз я тоже сумела разглядеть парочку мелких морщинок. Тут пришлось трезво оценить ситуацию. Передо мной не молодой человек лет двадцати с небольшим, как мне показалось в самом начале. Мужчина значительно старше. Тридцать пять – минимум.

Поймала себя на мысли, что мы оба все еще молчим и без слов разглядываем лица друг друга.

В мужском взгляде ясно читается потрясённое удивление. Его тепло словно обволакивает меня и не даёт боли распространяться. Так, ну все. Пора бы уже взять себя в руки и отправиться дальше.

– Я ещё раз прошу прощения, – оживает незнакомец. – А вы куда-то торопились?

– Да, сейчас отдышусь и пойду, – всё моё возмущение неожиданно схлынуло.

– Я очень сожалею, что наехал на вас. Даже не знаю, что сказать. Я сейчас вызову такси и помогу вам добраться.

– Да вы что, ничего не нужно! Я сама со всем разберусь.

– Позвольте всё же мне. Это меньшее, что я могу сделать.

Мужчина встает, достает из кармана телефон и, не теряя ни минуты, начинает быстро стучать пальцем по экрану, и тут же зажимает агрегат между плечом и ухом.

Переключаю внимание на свою ногу. Боль не такая уж и резкая. Вполне можно передохнуть и отправляться дальше.

Мой собеседник отрывает телефон от уха и твёрдо заявляет:

– Через десять минут подъедет машина, – совершенно ничего не стесняясь, мужчина поднимает меня на руки, словно лёгкое пёрышко, и относит на ближайшую лавочку.

Чувствую себя крайне неуютно. Ничего ведь из ряда вон выходящего не произошло. Подумаешь, не сориентировался человек.

– Послушайте, это совершенно не обязательно. Серьёзно, со мной всё в порядке. Извините, я была слишком не сдержана. Вы не виноваты.

Перевожу взгляд на свои туфли… и тут я осекаюсь. Правая туфелька лежит в метре от меня. Вот это абзац! Ну как меня только угораздило, а?! Перемещаю положение тела, скованно опускаюсь вниз и неловко дотягиваюсь до туфли.

Недовольно поджимаю губы, потому как приличные слова резко закончились. Мои любимые туфельки телесного оттенка… у одной из них сломан каблук. И он не просто отлетел так, чтобы его можно было отремонтировать. Он в прямом смысле слова переломан на две части! Просто выть хочется! Да чёрт с ней – с ногой! Но туфли!

Мой ошарашенный, полный неописуемого уныния, тоскливый взгляд говорит собеседнику больше тысячи слов.

– Я вам, разумеется, всё возмещу. Это вообще не разговор.

Пффф! Тоже мне, герой нашёлся! Да он вообще в курсе, что это за обувь?

Мужчина мягко принимает из моих рук туфельку, крутит её в руках. Взгляд незнакомца цепляется за внутреннюю надпись «Christian Louboutin». И всё с той же мягкой улыбкой незнакомец засовывает туфли в один из моих пакетов.

– Лабутены? Хм, – он все также искренне мне улыбается. – Как банально.

– Зато удобно. Поверьте, если бы вы знали, сколько стоят эти туфли, вряд ли бы сейчас так тепло мне улыбались, да и вообще предложили бы купить новые.

– Поверьте мне, я имею вполне себе неплохое представление, сколько стоят подобные бренды. Знаю их цену. И моё предложение не отменяется.

Вот это полнейший шок.

И тут приходит осознание.

Смотрю на незнакомца как баран на новые ворота. Если мужик знает модных дизайнеров, явно он оплачивает покупки жене. Или невесте. Или девушке. И не хило так отстегивает! Вот тебе и случайный велосипедист…

Миша, например, тоже знает, какую одежду и обувь я предпочитаю. Сломанные туфли оплачивал именно он.

– Я не платила. Это был своеобразный презент. Поэтому ничего не нужно.

В конце концов, всё произошло непреднамеренно. С чего он должен покрывать расходы за мои испорченные вещи? Хоть у меня сердце кровью и обливается, глядя на подобную вопиющую несправедливость, но случайность есть случайность.