Катрин Корр - Николь

Я вернулась на землю, когда из открытых раздвижных дверей, ведущих на личную террасу, в кабинет вошел его теперешний хозяин. Изумленная увиденным, я даже не обратила внимания, что внутри было холодно, потому что с открытой террасы дул ледяной декабрьский ветер.

Абрам задвинул стеклянные двери, которые издавали плавный и тихий шорох. Неприятно было осознавать, но в этом холоде и роскоши тьмы я чувствовала себя беспомощнее комара, который хотя бы мог укусить для какой-никакой а демонстрации уверенности в себе. Но с каждой секундой моего молчания, становилась всё более очевидной ошибка, заставившая меня прийти сюда. Кто я такая, чтобы суметь повлиять на решение, которое принял этот властный и бескомпромиссный мужчина? Оценивающий и выжидающий взгляд которого напоминал мне отца…

Возможно, что именно последняя мысль меня и отрезвила. По крайней мере, влепила болезненную оплеуху, после которой я и расправила плечи.

– Мне нужно кое-что с вами обсудить, – сказала я, сложив руки в замок. – Это не займет много времени.

– Ты слышала, что я говорил внизу? – спросил он без единого грамма доброжелательности. Ну, той, что была хотя бы в лифте. – Никакого выканья.

Я почувствовала себя ребенком, которого отчитала воспитательница.

– Без проблем. – Мои брови подпрыгнули. – Мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное. Для меня.

– Вперед, – кивнул он на велюровый стул цвета глубокой морской бирюзы.

– Как я уже сказала, это не займет много времени. Я только хочу знать, увольнение Све́товой Юлии как-то связано с тем, что я не распознала в тебе нового босса и сказала, что он увольняет людей без особой на той причины?

– Нет, ты сказала, что перед ним лежит большой список с именами и он медленно ведет по ним пальцем сверху вниз. А когда ему хочется почесать задницу, он останавливается. И человек с фамилией, на которой замирает его палец, вылетает с работы. Я похож на мальчишку, который обижается на чепуху? – спросил он, задержав на мне холодный взгляд. Спрятав руки в передних карманах джинсов, он сел за свой стол в кресло, которое определенно было выполнено на заказ. Откинувшись на мягкую спинку, Абрам снова посмотрел на меня.

– Я не стану отвечать на этот вопрос, потому что он нелепый.

– Он риторический. Ответ на него знает даже букашка.

Я опешила. Порядочный незнакомец в лифте испарился в один миг.

– Ты мне ответишь на вопрос?

– А я должен обсуждать с тобой решение, которое принял?

– Если на него никак не повлияли мои необдуманные слова, то я хочу знать причину, по которой моя подруга лишилась работы.

– Подруга или коллега? – спросил он, не сводя с меня глаз цвета мокрого асфальта в тумане раннего утра.

– Ты не озвучил ей причину увольнения.

– Это неправда, – без единой эмоции сказал Абрам. – Человека нельзя уволить без веской причины. И так же нельзя от него её утаить.

– Почему ты уволил её? – Я с трудом сохраняла в себе последние остатки уверенности. Мне казалось, что Абрам говорил только то, что не подлежало никакому обсуждению, а если я и решалась продолжать, то открывала перед ним только самую глупую и безмозглую часть своей натуры. Но я прождала его под дверью почти два часа и мне нужны были ответы на простые вопросы. – Юля была нашим аналитиком, но она зарекомендовала себя, как разносторонний специалист. Она курировала проекты, держала под контролем дизайнеров, которые постоянно срывали сроки изготовления макетов. Ты совершаешь ошибку, увольняя по-настоящему хороших специалистов, которые обожают свою работу.

– Ты ведь пришла сюда, потому что тебя терзает чувство вины. Ты думала, что я уволил твою подругу, потому что у меня раздутое эго нарцисса, которое ты задела словом «задница». Не пойму логику. Ведь в таком случае я бы уволил тебя, а не человека, которого в глаза не видел. Я же говорил, что нет смысла переживать о том, что от тебя не зависит. Я не увольняю людей без веской причины. Тема закрыта. Можешь идти.

Собираясь с мыслями там в коридоре, я запланировала речь, в которой обязательно хотела упомянуть о наличии у Юли четырехлетнего ребенка, о её финансовых обязательствах перед банком, и вообще дать понять, что поступать так с человеком, проработавшим в компании не один год, просто бесчеловечно! Но тяжелый взгляд Абрама не позволял мне шевельнуть даже кончиком языка. Он взглянул на свои часы и терпеливо вздохнул, очевидно намекая мне поскорее убраться.

– Незнакомцем ты был намного приятнее, – сказала я полушепотом и покинула мрачный кабинет в состоянии слишком паршивом, чтобы оставшиеся четыре часа посвятить всю себя плодотворной работе.