Anne Dar - Один год жизни [СИ]

На пару секунд все дружно уставились на меня.

— М-мне двадцать три, — вдруг осипшим голосом произнесла я, пытаясь оправдаться перед чем-то мне неведомым. — Недавно… Исполнилось…

— Чего ты к ней пристала? — перестав улыбаться, вдруг нахмурился Олдридж.

— Я пристала?! Далась мне девчонка в дешевой тряпке вместо нормального женского плаща, заношенных джинсах и выбеленных кроссовках! Бедняжке и так досталось по жизни, так еще и ты…

— Мне не так уж и досталось по жизни, — хотела возмутиться я, но получилось как-то скомкано.

— Повтори эти слова Олдриджу в глаза сразу после того, как он разрушит твою жизнь! Просто подойди к нему впритык и скажи, глядя в его нахальные очи: «Мне не так уж и плохо жилось, пока ты не полез ко мне»!

Я растерянно уставилась в глаза нависшей надо мной блондинки и онемела от страха перед тем, что она вот-вот лопнет прямо на меня, после чего я не смогу отстирать свою новенькую, мягонькую толстовочку. Неожиданно блондинка отпихнула меня в сторону и буквально вырвалась из поместья, в очередной раз треснув дверью со всей силы. Я быстро заморгала, решив будто меня на несколько секунд контузило, после чего перевела взгляд на Роланда.

— Что Вы здесь делаете? — тяжело выдохнув и отстранившись от стены, поинтересовался Олдридж, после чего опустил прежде скрещенные на груди руки и пронзил меня своим колким взглядом. От этого персонажа сейчас буквально разило недовольством — он не скрывал того, что был недоволен тем, что я услышала больше, чем мне положено было знать.

— Я тут… Это… — судорожно начала рыться в сумочке я. — Где же он? Вот! Рецепт для миссис Аддингтон… Она попросила забрать у Вашего повара… Мы разговорились… И я задержалась там… На кухне… — как же глупо я выглядела, комкая обрывок рецепта с орехово-рисовым пудингом в своей руке и запинаясь почти на каждом слове! Глядя на Олдриджа, я чувствовала себя кроликом, смотрящим в глаза сгруппировавшегося льва. — Я, пожалуй, пойду. Доброй ночи!

Лишь закрыв за собой дверь, я с облегчением выдохнула, после чего вприпрыжку побежала домой по мощеному тротуару. «Это ничего страшного, что всё так вышло», — пыталась успокоить себя я. — «Завтра он об этом даже не вспомнит! Ну или послезавтра… Через какое время обычно забывают о том, что твоя прислуга узнала, что ты фигов бабник?.. Уж лучше бы он был с Кэрол, чем занимался сексом с каждой попавшейся, богатенькой пустышкой. Хотя, нет, лучше наоборот. Всё лучше, чем насквозь силиконовая блондинка».

Полночи я потратила на переваривание следующих двух мыслей:

1) Хорошо, что Роланд Олдридж обращает внимание только на богатых девиц (Кэрол сказала, что он «перелопатил» всех её подруг, а я уверена в том, что эта блондинка не заводит дружбу с кем-то ниже графского статуса). Вывод: раз он «лопатит» только «шальных императриц» — я нахожусь вне зоны его сексуальных интересов и, соответственно, пребываю в полной безопасности.

2) Уже завтра мы поедем в Париж (Мартин, наверное, не сможет сегодня заснуть — так сильно он ждет этого дня!). Интересно, багет там и вправду вкусный, а Эйфелева башня величественная и побываем ли мы в окутанном шармом Версале? Мартин пообещал, что первым делом заставит меня обмакнуть свежее хлебобулочное изделие в горячий шоколад, уговорит Роланда подняться на Эйфелеву башню, а сам попробует сыграть на шарманке.

Я еще никогда не видела этого мальчика в состоянии напряженного ожидания. Казалось, будто наше решение отвезти Мартина в Диснейленд буквально заставляло его сопротивляться пагубному для настроения, влиянию транквилизаторов. В сладостном предвкушении он буквально порхал по дому и его восемь из десяти тем для разговора были связаны именно с грядущей поездкой. Интересно, я когда-нибудь смогу ждать чего-то так же сильно, как Мартин сейчас ждет этого путешествия?

Я проснулась на час раньше обычного, чтобы накрутить крупные локоны. Когда же плойка перегорела на последней пряди, я, конечно, расстроилась, но одновременно была довольна тем, что это произошло в самом конце, а не где-нибудь на середине прически.

— Одри, скажи своей дочери, чтобы без кольца на безымянном пальце не возвращалась, — подтягивая к себе тарелку с тонко нарезанным беконом, обратился отец к маме.

— Перестань, пап.

— Почему сразу перестань? Эмилия и Тэмми повыходили замуж, Эми уже на втором месяце беременности, а ты всё еще в старых девах.

— Не в таких уж и старых… — буркнула в ответ я.