Anne Dar - Один год жизни [СИ]

— Вообще-то, говоря «его», я имел в виду «ребенка» и совсем не намекал на его пол.

— Хм, — только и сумела выдавить я, в очередной раз почувствовав себя тупицей в глазах Мартина. — Карл Чарли Бен Бланкар.

— Тройное имя? Круто. Даже у меня с Роландом двойные имена.

— Я уверена, что к концу девятого месяца в метриках малыша будет целый список из имен, честное слово. Ведь мы рожаем наследника! Только пока еще непонятно, что именно он унаследует, кроме смутной надежды на родство со знаменитым предком.

— О, ужас! Он ведь наверняка унаследует ДНК-код от твоей сестры, а это значит, что и от тебя. А если он будет таким же чокнутым, как вся ваша семейка? — задорно засмеялся Мартин. — Да ладно, шучу! Хочу уже посмотреть на Карла Чарли Бен Бланкара. Мне ведь дадут его подержать, если я попрошу?

В ответ я лишь утвердительно кивнула головой и, отведя от мальчика взгляд, в очередной раз тяжело выдохнула. В последнее время я стала замечать, что люди зачастую любят говорить о будущем, особенно дети. Они любят говорить о завтрашнем дне, предстоящем походе к стоматологу, поездке за город или далеком Рождестве. Я заметила это потому, что теперь любая мысль о будущем вколачивала в мою грудь очередной гвоздь боли. Поэтому я передавала подобные темы своего подопечного Доротее, которая, к моему удивлению, наоборот вполне свободно относилась к обсуждению с Мартином его несуществующего будущего. Например, она поддерживала его желание вернуться по осени в школу и вступить в один футбольный клуб с Лео или спокойно обсуждала меню для дня рождения своего мужа, которое состоится лишь в конце августа, то есть после смерти Мартина. Я же не могла быть настолько сдержанной, чтобы поддержать или хотя бы выдержать подобные разговоры, поэтому зачастую покидала беседующих о будущем, чтобы запереться в туалете и проплакаться, но сделать это так, чтобы никто не заметил следов моей минутной слабости. В последнее время я настолько часто начала запираться в туалете, что Олдридж заподозрил, будто грешным делом кормит меня не рокфором [64] Рокфор — сорт сыра с плесневым грибком, отличающийся особой остротой вкуса и запаха. , а действительно испорченным сыром. Последнее время наше общение с Роландом походило на натянутую струну, которая была способна терпеть напряжение лишь до «дня-икс», после чего неизбежно звонко лопнет и непременно порежет до крови руки обеих сторон натяжения.

— Думаешь, стоит брать с собой эту футболку? Я имею в виду, что она приносит мне удачу, вот только нужна ли мне удача в Диснейленде? — поинтересовался Мартин, комкая в руках, подаренную ему Роландом на день рождения, футболку знаменитого бразильского футболиста.

— Конечно, нужна. Ты ведь хочешь попасть на все горки, без исключений по росту?

— Да, ты права, — серьезно ответил мальчик, сдвинув свои густые брови. — Определенно нужно брать. И мистера Губку Боба тоже. Его подарила мне мама.

— У тебя чемодан получился вдвое меньше моего, — подозрительно хмыкнула я.

— Смысл брать с собой лишнюю одежду, если по приезду в Париж Роланд купит мне всё, что я захочу? Кстати, тебя это тоже касается.

— В моём контракте с твоим братом не прописан пункт о моем полном содержании.

— Какая же ты всё-таки тупица. Другая бы на твоем месте пользовалась положением…

— Не настолько моё положение в этом доме весомое, чтобы я могла им пользоваться. Я всего лишь няня.

— Ты всего лишь тупица, — тяжело выдохнул Мартин. — Ладно, забей… Как думаешь, Джонатан не забудет регулярно кормить Гектора?

— Раньше ведь не забывал. С чего бы ему оплошать в этот раз?

— Что с ним? — вдруг невпопад, как-то отстраненно спросил Мартин, отчего моё сердце вдруг упало в пятку. Я обернулась и словила взгляд мальчика — в аквариуме на подоконнике Гектор всплыл брюшком вверх.

— Наверное, он сознание потерял, — решила оттянуть момент истины я, когда после минутного осмотра золотой рыбки поняла, что она безнадежна.

— Ты слишком серьезно относишься к смерти, — вдруг отозвался стоящий рядом со мной Мартин, потерев ладонью свой гладкий лоб. — Нельзя относиться серьезно к тому, о чем ничего не знаешь. Я имею в виду, что ты ведь совершенно не знаешь, каково это — быть мертвым. Так почему ты считаешь, будто это страшнее, чем жить?

Мы шли по заброшенному, отцветающему саду, с коробкой из-под обуви тридцать пятого размера в руках. Солнце уже клонилось за горизонт, я дирижировала миниатюрной садовой лопаткой, взятой взаймы у Якоба, а Мартин насвистывал себе под нос до боли знакомую мелодию.