Сесилия Ахерн - Postscript

– Чего тебе? – шепчу я, хотя все остальные болтают в голос, наверное, решили уже все. Да хоть бы и не решили, это без разницы, мистер Мёрфи все равно вызовет меня.

– Тут один мой кореш интересуется, не прочь ли ты с ним встречаться, – говорит Джон.

Сердце у меня бухает, а во рту пересыхает.

– Какой еще кореш?

– Джерри. А ты думала, кто?

Бух, бух.

– Это что, шутка? – Я и удивлена, и обижена, все сразу.

– Ничего не шутка. Да или нет?

Я закатываю глаза. Джерри – самый суперский парень в классе, нет, на всей параллели. Он может выбрать любую девчонку, какую захочет, и никто ему не откажет, так что, как пить дать, они надо мной смеются.

– Джон, это не смешно.

– Да не смеюсь я!

Очень хочется обернуться и поглядеть на Джерри еще разок, но я боюсь. Лицо у меня пылает. Куда лучше было сидеть в последнем ряду и пялиться оттуда на Джерри сколько угодно. Его все любят, он классный, даже с этими его новыми брекетами, и он всегда хорошо пахнет. Конечно, он мне нравится, еще бы, как и всем девчонкам. Но чтобы Джерри и я?! Я думала, он даже не знает, что я существую…

– Холли, я серьезно, – пристает Джон. – Смурф сейчас вернется. Ну? Да или нет?

Я сглатываю комок. Если сказать сейчас «да», а окажется, что это шутка, тогда мне конец. Но если это не шутка, а я скажу «нет», я этого себе никогда не прощу.

– Д-да, – выдавливаю я ответ каким-то дурацким голосом.

– Супер! – ухмыляется Джон и торопится назад, к Джерри.

Жду, что поднимется улюлюканье, хохот, что весь класс завопит: «А, купилась?!» Готовая ко всему, сижу столбиком, голову боюсь повернуть, думаю, что раз тишина, то, значит, за спиной все смеются, помирают со смеху, но молча. И когда стукает дверь, подскакиваю от неожиданности. Но нет, это мистер Мёрфи вернулся, с ножом и бананом, как обычно воняя табачным дымом.

Все стихают.

– Все решили?

– Да, да! – прямо хор голосов.

Он смотрит на меня:

– Холли?

– Нет.

– Хорошо, давай вместе. – Я до того уверена, что все уставились на меня, что вообще не соображаю. И Джерри! – Он небось думает, что я полная дура. – Ну, начнем. – Очистив банан, мистер Мёрфи срезает его верхушку. Он верхушку никогда не ест, ненавидит эту черную точку. Отрезает тонкий ломтик и берет его губами с ножа. – У Джона тридцать две шоколадных конфеты, – произносит он медленно, наставительно, так что кто-то хихикает. – Двадцать восемь из них он съел. Что у него осталось?

– Диабет, сэр! – выкрикивает Джерри, и класс покатывается со смеху. Даже мистер Мёрфи не выдерживает, тоже смеется.

– Спасибо, Джерри, повеселил.

– Не за что, сэр.

– И раз ты такой умный, давай-ка реши это за нас.

И Джерри решает. Легко. И я спасена, ура. Я ужасно ему благодарна, но обернуться стесняюсь. И тут что-то легонько стукает меня по ноге и отскакивает на пол. Смотрю вниз – там бумажный шарик. Делаю вид, что мне нужно достать что-то из сумки, и пока мистер Мёрфи спиной к классу пишет на доске, поднимаю бумажку и разглаживаю ее на коленке.

Это не шутка. Честно. Сто лет хотел у тебя спросить.

Рад, что ты сказала «да».

Джерри.

P. S. Увидимся?

Я расплываюсь в улыбке, сердце заходится, в животе порхают бабочки. Сую письмо в сумку и, пока голова опущена, украдкой смотрю назад. И наталкиваюсь на взгляд Джерри. Следит за мной огромными голубыми глазищами. Похоже, ему тоже не по себе. Я улыбаюсь ему. Он улыбается мне. Как будто это шутка, понятная только нам двоим.

Я в «Сороке», в самом любимом моем месте, у комодика с побрякушками, сортирую, оттираю и полирую, в общем, занимаюсь ерундой. Киара стоит на подиуме, у большого окна, наряжает там манекен.

– Знаешь, – вдруг говорит она, – я подумываю о том, чтобы дать им имена. Чем дольше я живу рядом с ними, тем больше уверена в том, что каждый из них – индивидуальность.

Я смеюсь.

– Если прислушиваться к ним, то каждого можно использовать более оптимально. И тогда продажи, может, пойдут вверх. Вот эта красотка, к примеру, – Наоми. – Она разворачивает манекен лицом ко мне и машет ему рукой. – Прирожденная девушка из витрины. Ей нравится быть в центре внимания. Стоять на сцене. В отличие от… от вот этой, Мэгс. Она терпеть не может, когда на нее пялятся.

Киара спрыгивает с подиума и идет к манекену, который стоит в отделе аксессуаров.

– Мэгс любит маскироваться. Парики, солнечные очки, шляпы, перчатки, шарфы – все это она обожает.

– Это потому, что она сбежала и прячется, – подхватываю я.