Кайли Скотт - Бас

— Эта девчонка…

— Любит твоего брата. И он любит её. Я никогда не видел его таким с кем-либо ещё, и она подходит ему. Он проводит меньше времени в одиночестве, больше разговаривает, общается. Он счастлив, Марта.

— Пожалуйста. Да что, чёрт возьми, ты можешь знать? Ты просто прислуга.

— Не будь наивной. Если бы ты действительно была настолько глупой, мы бы даже не разговаривали об этом.

— Он не может быть настолько зацикленным на ней. Я не заметила кольца на её пальце.

— Это произойдёт. Они просто слишком растеряны из-за ребёнка, чтобы думать о таких формальностях, — сказал Сэм, удары моего сердца практически заглушали его. — Только попробуй доставить им неприятности, и я сделаю так, что тебя больше никогда не допустят к группе. Твоё изгнание будет неизменным.

— Они — моя семья, — сказала она в ужасе.

— Тогда начинай вести себя соответственно. Перестань брать деньги своего брата и встань на ноги. Относись к Лиззи и всем остальным девушкам с уважением.

Ничего в ответ.

— Ты никогда не вернёшь Дэйва. Ваше время прошло. Прими это. Если ты не хочешь потерять и брата, то последуешь моему совету.

Спустя мгновение входная дверь захлопнулась.

Затем стук в дверь моей спальни раздался в моей голове. Ай. Подслушивать было довольно опасно.

— Вы можете выходить, мисс Роллинс.

Я вышла, потягивая остатки сока, делая всё возможное, чтобы казаться безразличной ко всей этой драме.

Озорство сияло в глазах Сэма.

— Невежливо подслушивать чужие разговоры.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала я, задрав нос.

— Естественно.

Я опустила голову в обычное положение, прежде чем смогла бы потянуть шею.

— Ты правда думаешь, что я делаю его счастливым?

Мужчина в чёрном костюме улыбнулся. Это была самая маленькая улыбка. Через мгновение она исчезла.

— Вы же студентка факультета психологии. Подумайте об этом. Каждый из ребят играет свою роль в группе. Не просто играет на инструменте, а является кусочком пазла, который они составляют. Дэйв — чувствительный поэт, Мал — крикливый клоун, а Джимми — задумчивый парень. Но Бен, он просто продолжает работать, делает своё дело. Он единственный, о ком мне не придётся волноваться, если он выйдет на люди. Ему не интересно быть в центре внимания. Парень просто очень гармоничен, понимаешь?

— Да. Наверное.

— Остальные ребята купили себе особняки и прочее дерьмо, но не он. Он просто постоянно в движении, живёт в отелях, играет свою музыку. — Сэм посмотрел на меня с высоты своего сломанного носа. Одному Богу известно, сколько раз он его разбивал. — Вы даёте ему возможность принадлежать кому-то, планировать что-то, жизнь помимо всего этого. Дурак даже не понимал, что нуждался в этом, но сейчас он всё понимает. С вами он может остепениться. Вот уже долгое время никто не мог дать ему это.

— Ты в какой-то степени философ, Сэм.

— Не-а. — Ещё одна мгновенная улыбка. — Я просто использую свои глаза. Это то, за что мне платят.

Я улыбнулась ему в ответ. Моя улыбка длилась дольше.

— Если Марта вернётся, позвоните мне. Не думаю, что она снова доставит вам неприятности, но с ней…

— Нет проблем.

Что-то разбудило меня около часа ночи. Подсветка от электронной книги, как ни странно.

— Бен? — Я зевнула, перекатываясь, чтобы наткнуться на тёплое, твёрдое тело. — Привет. Когда ты вернулся?

— Не так давно. — Он отодвинул волосы с моего лица и принялся массировать мою шею. — Не хотел тебя будить. Хочешь, чтобы я почитал в гостиной?

— Нет. — Я потёрлась щекой о его грудь, вдыхая горячий мужской аромат. Божественно. Даже мягкие, пахнущие мылом волосы на его руках так сильно действовали на меня. Что касается дорожки, ведущей от его пупка вниз в его боксеры… Блаженство. Невозможно не прикоснуться к ней.

— Ты такая ласковая. — усмехнулся он.

— Разве это проблема? — мысль о том, что моя привязанность к нему может быть раздражительной, не приходила мне в голову.

— Нет. Мне нравится, когда ты рядом. Это означает, что я могу уберечь тебя от неприятностей.

Я положила подбородок ему на грудь.

— И что это значит?

— Слышал о твоих разборках с Мартой сегодня. Ты действительно собиралась размозжить ей голову бутылкой двадцатипятилетнего шотландского виски?

— Если бы она подошла ко мне и фасолинке поближе с поднятой рукой, то даже не сомневайся. По-видимому, у меня сейчас случаются вспышки ярости, и это беспокоит меня. Но я не собираюсь стоять в стороне, если мне или тому, что принадлежит мне, хотят причинить боль.