Кайли Скотт - Бас

Маленькие морщинки появились по обе стороны от его носа.

— Ты плачешь из-за рекламы собачьего корма?

— Да. Щенки прыгают друг через друга, чтобы добраться до своей матери, и они так красиво виляют своими милыми маленькими хвостиками и всё такое.

Он просто уставился на меня.

— Я знаю, что съезжаю с катушек, Бен. Поверь, я это прекрасно знаю.

— Эй, всё в порядке. — Он прикрыл улыбку рукой. Слишком поздно, ублюдок.

— Ты пытаешься бороться со всеми этими гормонами, которые просто **анулись. Дерьмо. Шизанулись.

— Шизанулись?

— Я стараюсь не ругаться, — объяснила я. — Хочешь, чтобы первое слово, которое выдаст наш ребёнок, было чем-то плохим?

— Нет. Понятно. — Мужчина невероятно плохо скрывал ухмылку. — Никакой ругани.

Придурок. Я сощурила глаза, сдерживая собственную улыбку.

— Я воспринимаю тебя всерьёз. Честно. — Он хладнокровно врал. Хотя, было довольно приятно видеть его улыбку и слышать его низкий смех. По крайней мере, плохое настроение исчезло.

— А мои лодыжки толстые и мерзкие, — сказала я. — Это нелепо.

— Что? Покажи мне. — Гигантская лапа схватила мою ногу и потащила к себе на колени. Без прелюдии он засучил штанину джинсов и снял сандалию, бросив её на пол. — Выглядит прекрасно. С ней всё в порядке.

— Моё тело задерживает жидкость. Это отвратительно.

Одной рукой он откинул назад свою длинную, тёмную чёлку, и взглянул на меня с сомнением.

— Отпусти мою ступню, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты смотрел на неё.

Он медленно покачал головой.

— Это все, что ты делала в прошлом месяце? Убеждала себя во всяком бреде и плакала из-за рекламы собачьего корма?

— Моя лодыжка стала определённо толще, Бен. И я объяснила по поводу рекламы собачьего корма. Отдай мне ногу.

— Нет. — Он засунул одну ногу под другую и поместил мою ступню сверху, прежде чем начать массировать пальцы моих ног. Чёрт, как же хорошо. У мужчины были невероятно сильные пальцы. Должно быть, это результат игры на басу. Его большие пальцы вонзались глубоко в свод ступни, и мой позвоночник буквально плавился. Небеса, нирвана — всё это было в моей власти, пока он продолжал делать своё дело.

— Боже, как же хорошо, — вздохнула я блаженно, погружаясь глубже в ванну.

Он издал грубый рык. Я бы могла перевести это словом «хорошо».

— С твоей рукой всё в порядке? — спросила я в конце концов.

Он посмотрел на меня из-под темных бровей, губы были сжаты. Его волшебные пальцы на мгновение остановились, затем продолжили массировать.

— Я, возможно, оставил дыру в стене или несколько, после того как Джим ушёл.

— О.

— Он был прав. Ты одна справлялась со всем этим с самого начала, а всё, что сделал я, это откупился от проблемы, в надежде, что она исчезнет. — Он спустился вниз, растирая пятку и уделяя внимание моей опухшей лодыжке. — Я не хотел ничего знать, Лиз. Вот почему я держался на расстоянии. Я просто хотел жить, как обычно, притвориться, будто ничего не происходит.

— Я тоже. Но моё тело постоянно всё портит. — Я смеялась, несмотря на то, что тема была явно невесёлой. — Мы не такие уж и разные, Бен. Эта ситуация привела нас обоих в замешательство, и это ещё, мягко говоря.

— Не оправдывай меня, — ворчал он.

— Ладно, ты — засранец, и подвёл меня. Снова. Чувствуешь себя лучше?

На этот раз его улыбка стала намного шире.

— Думал, мы не ругаемся.

— Ой.

Удивительно, как массаж ступни влиял на моё настроение. В тот момент я любила весь мир. Истинный гнев был за пределами моей досягаемости. Бен схватил другую ступню, снова закатал мои джинсы и отбросил сандалию. Я не сопротивлялась — нет, сударь, ни за что.

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я.

— Валяй.

— Почему ты не хочешь иметь детей?

— Потому что это я, Лиз. Что видишь, то и получишь. Мне нравится, когда всё спокойно, легко. Но ты и я, между нами никогда не было всё гладко. С той минуты, когда я тебя увидел, всё было сложно. Сначала с Малом, а затем с разницей в возрасте, и теперь с беременностью. — Он покачал головой. — Некоторым женщинам плевать, когда я прихожу и ухожу. Всё хорошо. Но тебе и ребёнку, вам нужно больше, чем это. И вы заслуживаете большего.

— Мы мешаем твоему образу жизни.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Дело не только в этом. Дерьмо. Никогда не пытался объяснить это кому-то раньше. Когда ты была ребёнком, ты когда-нибудь играла в какую-нибудь игру, которая просто переворачивала твой мир? И ты просыпалась утром и понимала, что сегодня тебе ничего не нужно делать, только играть в эту игру весь день, и чувствовала, словно жизнь не могла быть лучше? Вот какова моя жизнь. Каждый день я встаю и занимаюсь музыкой, я что-то создаю.