Энджи Рей - Влюбленный упрямец

– Мама захотела, чтобы дядя Гарек основал фонд поддержки искусства. Тогда ее имя могли бы внести в "Регистр". Дядя Гарек считал, что это дурацкая идея.

– Почему же он не отказал ей. – Хоть один раз Элли пришлось согласиться с ним.

– Не мог. Мама грозила помешать какой-то сделке, над которой он работал. Дядя Гарек был просто в бешенстве.

– Откуда вы это знаете? – Элли почти в ужасе смотрела на девушку.

– Они спорили об этом в Сочельник. Они всегда спорят. Дядя Гарек ненавидит мою маму.

– Сомневаюсь, что это так, – автоматически произнесла Элли и помолчала. – Я думаю, он просто сердился на нее за попытку помешать его бизнесу, – уже медленнее проговорила она.

– Какая разница. – Карен пожала плечами. – Он почти перестал приходить к нам.

– А раньше приходил?

– Да, когда я была маленькой. Он водил меня в парк, и на бейсбол, и на всякое такое. А однажды повел на симфонический концерт.

– На симфонический концерт?

– Да. На мой день рождения. Мне исполнилось тринадцать лет. А он купил мне белое кружевное платье с голубым атласным бантом. – На мгновение циничное выражение исчезло, и Элли увидела такую тоску, такое одиночество, что у нее перехватило дыхание. Потом маска снова закрыла лицо, и Карен продолжила: – Это было платье для маленькой девочки. Я не хотела его надевать, но мама настояла. Я ненавидела платье, ненавидела эту дурацкую симфонию, всю эту дряхлую классическую музыку. После этого дядя Гарек перестал приходить. Говорил, что должен работать.

– Наверное, это правда, – мягко заметила Элли.

– Ну так что здесь происходит? – Карен нагнулась, чтобы лучше рассмотреть рыбью кость в раме, висевшую на стене. – Теперь вы моя тетя или как?

– О чем вы говорите? – остолбенела Элли.

– Вы и дядя Гарек поженились? Вчера вечером он сказал маме. Она скоро лопнет от злости...

– Ты рассказал сестре? – спросила Элли, когда они встретились в зоопарке.

– Понимаю, тебе досталось. – Он стрельнул в нее взглядом.

– Я звонила ей. Как она только ни обзывала меня! Когда мне удалось немного успокоить ее и объяснить, что церемония недействительна и фактически мы не женаты, она объявила меня лгуньей.

– Прости, пожалуйста.

– Но почему ты сказал ей? – Элли подозрительно посмотрела на него.

– Соскользнуло с языка.

– По моим представлениям, ты не принадлежишь к тому типу мужчин, которые позволяют чему-то соскользнуть с языка.

– Может быть, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется.

– Я знаю столько, сколько хочу знать.

– Ты уверена, Элли? Почему бы тебе не разобраться до конца?

– А почему я должна?

– Не знаю. – Он провел пальцами по волосам. – Но я не желаю, чтобы ты исчезла из моей жизни. Надо же использовать шанс, который дает нам взаимное влечение.

– О чем это ты говоришь? Еще не потерял надежду затащить меня в постель? Я не лягу с тобой в постель даже перед концом света. Я не лягу с тобой в постель, даже если от этого будет зависеть выживание человечества. Я не лягу...

– Хорошо, хорошо, – прервал он ее риторику.

– Не думаю, что ты знаешь, как дружить с женщиной.

– Ты могла бы научить меня.

– Не хочу тебя ничему учить. – Она открыла дверь, ведущую к вольерам крупных млекопитающих. – Я поняла, что секс до свадьбы – большая ошибка. Моя новая жизненная философия – не заниматься сексом без обручального кольца. Что ты об этом думаешь?

– Я все еще хочу быть с тобой.

Он, наверное, не расслышал ее слов.

– Секса не будет. И больших расходов тоже не будет. Сможешь ли ты так жить?

– Смогу, – мягко произнес Гарек.

Элли не поверила ему. Он устанет от исключительно дружеских отношений. И месяца не выдержит.

Удовлетворенная, она посмотрела на зверей, игравших на площадке. Два огромных полярных медведя яростно спаривались, ни на кого не обращая внимания. Элли вытаращила глаза и покосилась на Гарека. Совершенно серьезное лицо, только в глазах скачут искры смеха.

– Конечно, если ты сможешь без этого обойтись, – заявил он.

– Что ты об этом думаешь? – месяц спустя спросила Элли в антракте симфонического концерта.

– Если по правде, невероятно скучно. – Гарек увидел, что она шокирована. Но потом выражение ее лица смягчилось, она засмеялась.

– Во всяком случае, честно. Ты испорчен. Ты привык к легким развлечениям. А иногда надо потрудиться.

– Как?

– Попытайся понять музыку, прежде чем судить о ней. Мысленно представь сюжет, который она выражает. Что ты чувствовал, когда слушал симфонию?