Даниэла Стил - Ранчо

– Боюсь, Господь наделен тонким чувством юмора, – Хартли тронул конские бока каблуками. – Чем вам больше всего нравится заниматься в Нью-Йорке?

Ему по-прежнему хотелось узнать о ней как можно больше, добиться возможности разделить ее интересы. Его окрылила весть, что, проведя в Лос-Анджелесе у Тани неделю, она возвратится в Нью-Йорк. После отъезда с ранчо он собирался наведаться по делам в Сиэтл, потом в Бостон и вернуться в Нью-Йорк примерно тогда же, когда и она. – Вы любите театр?

Они долго обсуждали театральную жизнь. У него было много знакомых драматургов, и он загорелся, желанием познакомить ее с ними, вообще со всеми своими друзьями. Он столько всего хотел ей рассказать, показать, о стольком спросить! Они без умолку болтали, смеялись, делились соображениями. Оказавшись в обеденное время у загона, удивленно переглянулись – даже не заметили, когда повернули обратно. Таня и Гордон ехали далеко впереди, врачи замыкали процессию.

В тот момент, когда Мэри Стюарт покинула седло, мимо пронеслась лошадь. За лохматую гриву цеплялась маленькая фигурка. Гордон, осознал происходящее раньше остальных и пустился вдогонку, но не успел: фигурка взмыла в воздух и шлепнулась на каменистую обочину. Сначала никто не мог разглядеть, кто это. Однако Мэри Стюарт полагалась не на зрение, а на интуицию. Вслед за ней и остальные поняли; маленький красный ковбой, лежащий неподвижно, – Бенджамин. Его лошадь понесла и сбросила седока. Мэри Стюарт без лишних раздумий метнулась к нему. За ней бросился Хартли. Она наклонилась над ребенком. Он выглядел безжизненным. Бенджамин потерял сознание, но дышал, хотя едва заметно. Мэри Стюарт в ужасе оглянулась и крикнула Хартли:

– Приведите Зою! – Она боялась прикасаться к бедняге из опасения, что он сломал шею или спину. Ей даже показалось, что он перестал дышать. Но прежде чем она в отчаянии всплеснула руками, рядом опустилась на колени Зоя.

– Все в порядке, Мэри Стюарт. Сейчас разберемся.

Но и она мало что могла сделать, подобно подруге, боялась его трогать. Она легонько постукала его по груди, и он снова задышал, затем приподняла ему веко: глаз закатился. На джинсах расплылось мокрое пятно. Мальчик лежал без сознания.

– У вас тут есть Служба спасения? – спросила Зоя у ковбоя, тот кивнул. – Позвоните туда и скажите, что у нас ребенок без сознания. Травма головы, возможны переломы. Он дышит, но сердцебиение неровное. Шок. Пускай приедут как можно быстрее. – Она сурово посмотрела на него, давая понять, что дело не терпит промедления.

Двое других врачей, спешившись, спешили к ним. Зоя держала мальчика за кисть и внимательно за ним наблюдала. Мэри Стюарт стояла рядом с ним на коленях, держа его за другую руку, хоть и знала, что этим, ему не поможешь. Она не хотела от него отходить, надеясь, что он чувствует ее присутствие. Зоя выглядела встревоженной. Она убедилась, что позвоночник не пострадал, и теперь ощупывала конечности. Внезапно пострадавший открыл глаза и разревелся.

– Хочу к маме! – надрывался он и судорожно ловил ртом воздух.

Зоя просияла:

– Вот это другое дело! – Она продолжала осмотр.

Супруги согласно кивали. Зоя приподняла его левую руку, и Бенджамин вскрикнул. Рука была сломана, но стало ясно, что мальчик легко отделался. Плача, он поднял глаза и увидел Мэри Стюарт. Не выпуская его руку, она беззвучно лила слезы.

– Почему ты плачешь? – спросил он, икая. – Ты тоже упала с лошади?

– Нет, дурачок. – Она наклонилась. – Это ты упал. Как сейчас себя чувствуешь? – Она надеялась отвлечь его от Зоиных манипуляций: та пыталась с помощью Гордона смастерить из палочек лубок для сломанной руки. Рядом находились потрясенные Хартли и Таня.

– Рука болит! – крикнул Бенджамин.

Мэри Стюарт придвинулась ближе, стараясь не мешать Зое. Она пригладила ему волосы. Стоило закрыть глаза – и ей представлялся Тодд. Как бы ей хотелось, чтобы сын ожил, пусть с переломанными руками и ногами, с сотрясением мозга! Живой, весь в пыли и слезах... Но нет, Тодда не воскресить.

– Все в порядке, милый, – ласково произнесла Мэри Стюарт, словно на земле лежал ее родной сын. – Тебя скоро починят, сделают симпатичный гипс. Все будут на нем расписываться и вешать на него смешные картинки.

– И ты?

Он тянулся к ней, не обращая внимания на остальных. Никто не знал, чем это объяснить, возможно, это и не имело значения. А возможно, он послан к ней свыше, как напоминание о Тодде и о том, что на свете есть другие дети. Разве это поможет ей? Ведь она лишилась своего сына. И все же этот чужой мальчик сумел ее растрогать. Казалось, ее посетил сын – вернее, его дух.