Даниэла Стил - Ранчо

Они вышли из автобуса. На вопросительный взгляд Тома Таня попросила его не беспокоиться за них и разрешила отдыхать, играть, спать – в общем, делать, что заблагорассудится. Он отправился в мотель занять номер и поужинать, а они поспешили разменять две бумажки по пятьдесят долларов на двадцатипятицентовые монеты. Для такой горы монет потребовалось целое ведерко. Им доставляли наслаждение игра, ерундовые выигрыши и наблюдение за публикой.

Автоматы вызывали интерес главным образом у женщин, очень похожих друг на друга: одинакового цвета волосы, свободные цветастые кофты, сигареты в зубах. Мужчины отдавали предпочтение игре в «очко» и спиртному. Когда Таня зааплодировала вывалившимся из автомата десяти монетам, мужчина, прилипший к соседнему, приветствовал ее ухмылкой. У него были длинные, как жерди, ноги и зад с кулачок. Трудно понять, как с него не сваливаются штаны. Физиономия его была покрыта двухдневной щетиной, руки – мозолями, зато на голове – шляпа почти как у Тани.

– Много выиграли? – поинтересовался он дружеским тоном.

Мэри Стюарт бросила на Таню испуганный взгляд. Обе не стремились к контакту с уиннемаккскими пьянчугами.

– Нет, пару долларов, – ответила Таня, хмурясь и делая вид, что увлечена игрой сразу на двух автоматах.

– Вам говорили, что вы похожи на Таню Томас? Только вы, конечно, повыше и помоложе.

– Вот спасибо! – Она старалась не смотреть ему в глаза.

Шер, такая же, как она, известная певица и актриса, учила ее, что люди не узнают знаменитость, если не встречаются с ней глазами. Иногда это помогало, иногда нет. Может, сейчас поможет?

– Мне всегда это говорят. По сравнению со мной она коротышка.

– Я и говорю! Вы будете повыше. Но вообще-то она ничего. Нравится вам, как она поет?

– Ничего себе, – ответила Таня с сильным техасским акцентом. Мэри Стюарт чуть не покатилась со смеху. – Но сами песни глупые. – Кажется, получилось! Она изображала безразличие, дергая ручки.

– А вот и нет, – возразил мужчина. – Мне нравится.

Таня пожала плечами. Через некоторое время он отошел и уселся за игральный столик. Мэри Стюарт наклонилась к Тане и прошептала:

– А ты смелая!

Таня в ответ засмеялась и выиграла сразу двадцать долларов. Пока что у них был равный счет. Выходя из автобуса, они договорились, что прекратят игру, как только исчерпается их общая сотня.

– Иначе с ними нельзя, – весело отозвалась Таня. Через некоторое время до них донесся женский голос:

– Глядите, Таня Томас!

Мужчина, разговаривавший с Таней, заверил, что это простое сходство; настоящая Таня гораздо ниже. Женщина тотчас согласилась, и продолжения не последовало.

– И моложе, – пробурчала Таня себе под нос и получила от Мэри Стюарт пинок.

От сотни осталась ровно половина. В десять часов они переместились в ресторан, чтобы утолить голод гамбургерами. Несколько человек уставились на Таню, но она сделала вид, что не обращает на них внимания. Особенно разволновалась официантка, но все же сомневалась, а задать прямой вопрос не осмелилась, поэтому им удалось поужинать спокойно, что для Тани являлось большой редкостью. Вернувшись к автоматам, они не отходили от них до полуночи. Под конец они разделили на двоих оставшиеся сорок долларов.

– Гляди, мы выиграли сорок долларов! – воскликнула Мэри Стюарт, как только за ними захлопнулась дверца автобуса.

– Ты что, дурочка? – засмеялась Таня. – Наоборот, проиграли целых шестьдесят! Начинали-то мы с сотней.

– Ой! – Мэри Стюарт изобразила удрученность, но ее хватило ненадолго. Раздеваясь и готовясь ко сну, обе хохотали как заведенные. Две длинные кушетки, разделенные столом, превратились в удобные кровати.

– Знаешь, ты вылитая Таня Томас! – сообщила Мэри Стюарт подруге, когда та расчесывала в ванной, густые светлые волосы.

Обе вспомнили юность и совместное проживание в общежитии колледжа. Таня гордо задрала, подбородок. Несколько лет назад ей вставили имплантат с маленьким жиропоглотителем, благодаря чему у нее была шея молоденькой женщины.

– Только повыше и помоложе! – произнесли они дуэтом и дружно засмеялись.

– Самое ценное – «помоложе»! – проговорила Таня. – Недаром я, выходит, плачу такие деньжищи.

– С тобой не соскучишься, – сказала Мэри Стюарт, натягивая ночную рубашку. Много лет она так не веселилась; впервые за несколько месяцев совершенно забыла про Билла! Каким-то чудом у нее появилась собственная жизнь, то что он ее отверг, конечно, печально, но уже не так важно. – Ты ведь почти совсем не изменилась. – Она внимательно разглядывала Таню в зеркале. Впрочем, то же самое можно сказать и о ней, а ведь она не прибегала ни к каким ухищрениям для сохранения облика.