Даниэла Стил - Ранчо

«Любишь кататься – люби и саночки возить», – втолковывала она ему когда-то. Пьянящая слава обязательно приносит похмелье. Когда газеты – впервые после их свадьбы – вылили на нее очередной ушат помоев, припомнив всех ее прежних приятелей, она обмолвилась об уходе со сцены. Тог-. да муж настоял, чтобы она оставила эти мысли. Он полагал, что ей будет скучно сидеть без дела. Она предложила: «Давай все бросим и заведем лучше ребенка». Но где там! Ему нравилось иметь жену-звезду. Поэтому она осталась звездой и по-прежнему подвергалась нападкам, выслушивала угрозы и выступала ответчицей в суде. Она отказывалась нанимать постоянного телохранителя и прибегала к услугам охраны, только когда появлялась на приемах во взятых напрокат драгоценностях.

– Так где же газета? – снова спросил он, приступив к яичнице и поглядывая на нее. Выражение Таниных глаз сразу ему подсказало, что дело неладно. – Что случилось?

– Ничего, – безразлично ответила она, наливая себе кофе.

– Перестань, Таня. – Он уже не на шутку встревожился. – На твоем лице все написано. При такой игре «Оскара» тебе не видать.

Она грустно улыбнулась и обреченно опустила плечи. Все равно новость от него не скрыть. Просто ей не хотелось портить ему настроение за завтраком. Она молча подала мужу газету и стала наблюдать за ним. Вначале напряглись его лицо и шея, затем, молча дочитав статью, он отложил газету и поднял на нее потухшие глаза.

– Это выльется в кругленькую сумму. Я слышал, что иски о сексуальных домогательствах стали выгодным бизнесом. – Тони произнес эти слова бесстрастным тоном, но она видела, как муж рассержен. – Что ты ему наговорила? – Он впился в нее взглядом.

Таня была ошеломлена этим вопросом:

– Что я ему наговорила?! Ты спятил! Неужели принимаешь этот бред на веру? Я сообщила ему, где студия и когда я должна быть на репетиции. Больше ни единого слова! Как ты вообще смеешь задавать мне такие вопросы? – В ее глазах появились слезы.

Тони смущенно заерзал и поставил чашку с кофе на стол.

– Просто хотел узнать, не сказала ли ты чего-нибудь такого, на чем он может выстроить свое обвинение, только и всего. Ведь этот парень столько всего наплел!

– Все они много плетут, – грустно ответила она, не сводя с Тони взгляда. – Этот ничем не отличается от остальных. Его, как и предшественников, обуяли алчность и зависть. Увидел деньги – и захотел запустить в них лапы. Решил, что сможет меня смутить и заставить раскошелиться, чтобы он соизволил заткнуться.

Она через все это прошла не один раз. Ей предъявляли иски и за дискриминацию, и за незаконное увольнение, и за нарушения ярм приобретении недвижимости, и за виновность в несчастных случаях с бывшими сотрудниками. Все истцы надеялись погреть руки. Это давно стало обычным делом и в Голливуде, и других местах, но всякий раз, когда это случалось, ответчик испытывал горькое чувство. Муж понимал, откуда дует ветер, но Таня отказывалась привыкать к этой мерзости. Да и он не мог с этим свыкнуться и твердил, что это плохо отражается на детях, семье, превращает его в объект насмешек и дает пищу для обвинений его первой жене. Зачем ему все это? Таня отлично изучила реакцию Тонн на подобные скандалы. Сначала он клялся, что ему наплевать, потом начинал все больше беспокоиться и в конце концов вместе с адвокатами оказывал на нее давление, чтобы дело кончилось миром. Причем вел себя как пострадавшая сторона. Потом, заставив ее расплатиться и немного выждав, он радовал ее своим прощением. Все это, естественно, не доставляло ей ни малейшего удовольствия.

– Ты собираешься заплатить ему отступное? – озабоченно спросил Тони.

– Я еще не говорила со своим адвокатом, – ответила она недовольно. – Как и ты, я только что прочла эту чушь в газете.

– Если бы год назад, выгоняя его, ты действовала с умом, этого бы не случилось, – заметил он у двери, надевая пиджак.

– Ничего подобного! Ты прекрасно знаешь, как это делается. Мы все это уже проходили. Просто плата за славу. Хоть на уши встань, все равно клеветы не избежишь. – Таня всегда была так осторожна, даже щепетильна, но никому не приходило в голову воздать ей за это хвалу. Никогда не отличалась неразборчивостью в связях, не буянила, не употребляла наркотиков, не третировала своих сотрудников, не пьянствовала в общественных местах. Но при всех ее стараниях она вела жизнь, попросту подразумевавшую дикие поползновения со всех сторон, которым неискушенная публика склонна верить. Иногда им верил даже Тони.