Даниэла Стил - Ранчо

Когда Гордон выскочил из ворот на своем неистовом жеребце, отчаянно пытавшемся освободиться от седока, она замерла. Как и положено, он болтал ногами в воздухе, откидывался далеко назад, не дотрагивался до седла свободной рукой. Казалось, этому не будет конца. Скачка продолжалась и после удара колокола. Потом ковбой удачно спрыгнул, и помощники уволокли мустанга. Он получил отличные очки и помахал публике шляпой, после чего величественно покинул арену, сверкая штанами и сапогами. Гордон одержал победу и посвятил ее Тане.

Они досидели до последнего номера – объездки быков и годовалых бычков, причем последних было поручено обламывать четырнадцатилетним паренькам. Что у них за родители? Бычки не так опасны, как взрослые быки, но Мэри Стюарт все равно не выдержала:

– По людям, выпускающим на арену детей, плачет тюрьма!

Один из мальчишек оказался под копытами, но быстро вскочил на ноги. Зрелище было отчасти варварским, отчасти надуманным, но Таня не скрывала интереса. В детстве она любила родео больше всего на свете.

После конца представления Таню осадила толпа. Правда, церемониймейстер оказался на высоте: он заранее отправил ей на выручку службу безопасности и полицию, благодаря чему она сумела добраться до автобуса.

Тронувшись с места, автобус спугнул самых стойких – с полсотни поклонников, размахивавших руками, прыгавших на месте и оравших во всю глотку. Это удивляло и наводило на тревожные размышления: крайняя степень обожания всегда предшествует вспышке ненависти. Если бы она задержалась, ее бы разодрали на части, чтобы рассовать по карманам фаланги пальцев и осколки ребер. Возможно, какой-нибудь маньяк не выдержал бы и одним выстрелом прекратил ее страдания. Неудивительно, что она всегда нервничала, оказавшись в толпе или просто на людях.

– Я восхищен вами, Таня! – воскликнул Хартли. Он был полон впечатления от ее грации, достоинства, великодушия и одновременно умения соблюдать безопасную дистанцию. Это было тем более поразительно, что он все время ощущал, как она рискует, словно балансирует на узком карнизе. – Меня повергла бы в дрожь и куда более скромная толпа, – признался он. – Я закоренелый трус. – Конечно, она привыкла выступать перед стотысячной аудиторией. Однако даже в такой небольшой толпе, как сегодня, кто-то мог бы потерять над собой контроль и покуситься на ее жизнь. Она знала это – и все равно шла на риск! – А какой голос! Прямо-таки божий дар. Все вокруг лили слезы.

– Даже я, – с улыбкой подтвердила Мэри Стюарт.

– А я вообще всегда плачу, когда ты поешь, – сообщила Зоя.

Их признания тронули Таню до глубины души. Вечер получился замечательный. После возвращения Хартли еще немного побыл с ними, после чего увел Мэри Стюарт прогуляться и вернул ее обратно в половине двенадцатого ночи. Казалось, поцелуям при свете луны не будет конца. Таня и Зоя сочли пару трогательной и романтичной.

– Как ты думаешь, во что это выльется? – спросила Таня у Зои в гостиной.

– Ей повезет, если они будут вместе, но пока трудно сказать наверняка. У меня ощущение, что роман в таком месте – все равно что корабельное увлечение. Не уверена, что она окончательно решила порвать с Биллом. – Зоя всегда отличалась проницательностью.

– Он целый год ее мучил! Надеюсь, она его бросит, – заявила Таня. Обычно она высказывалась мягче, но Билл вызывал у нее негодование, а Мэри Стюарт – сочувствие.

– Он тоже страдает. – Зоя чаще сталкивалась с ситуациями, когда горе в семье вызывало у ее членов нервный срыв. Одних это превращало в святых, других – в чудовищ. Билл Уолкер, судя по всему, оказался среди последних.

Зоя как будто собиралась высказаться и по поводу Таниного ковбоя, но ей помешало появление сияющей Мэри Стюарт.

– Тебя не слишком ободрали щетиной? – участливо поинтересовалась Таня, вспомнив школьные годы.

Все трое покатились со смеху.

– Я уже забыла, что это бывает, – отмахнулась Мэри Стюарт. – Сегодня ты превзошла самое себя, – сказана она Тане. – Никогда не слышала, чтобы ты так пела.

– Мне самой было приятно. В том-то и беда, что я очень люблю петь.

– Своей бедой ты доставляешь множеству людей огромную радость, – напомнила ей Мэри Стюарт.

Они еще немного поболтали, потом Мэри Стюарт и Зоя ушли спать, а Таня осталась в гостиной почитать. У нее еще не прошло возбуждение после родео и собственного короткого выступления. Вскоре после полуночи в окно тихонько постучали. Сначала она решила, что это мотылек или ветка, но стук повторился, и она увидела зеленую рубашку, потом озорную улыбку. Таню обрадовало его появление. Возможно, его она и дожидалась, сама не отдавая себе в этом отчета. Она бесшумно выскользнула за дверь. Ее охватил ночной холод. Она не сняла замшевую одежду, зато была босиком.