Даниэла Стил - Сезон страсти

– Я теперь живу в Нью-Йорке. – Он снова посмотрел на девушку, потом на Кейт. – Ты тоже? – Он явно нервничал, и у Кейт отлегло от сердца. Наконец. Все прошло.

– Нет. Я здесь просто по делам. На несколько дней, – сказала она, чтобы не связывать их обязательствами снова с ней встретиться или подыскивать предлог этого не делать. Должно быть, не совсем удобно иметь знаменитую дочь, у которой оказался плохой вкус. Она перевела взгляд на девушку. – Извините, что прервала ваш ленч. Мы просто давно не виделись.

– Я знаю. – Девушка говорила очень спокойно, но с пониманием. Она хотела сказать Кейт, что сожалеет о случившемся, но это была не ее проблема. Это их дело, пусть сами разбираются.

Отец снова почувствовал себя неловко. Женщина за его столом была на три года моложе Кейт.

– Кейт, я... я хочу представить тебе свою жену. Эмес, это Кейтлин.

Кейтлин... он все еще называл ее так. Кейтлин. Это имя стояло на книге. Но эта женщина... эта женщина была его женой? До нее вдруг дошло.

– Твоя жена? – Кейт посмотрела на него с изумлением. – Вы с мамой развелись? – Боже, прошла целая жизнь – как будто на разных континентах. Но отец медленно покачал головой.

– Нет, Кейт. Она умерла. – Он сказал это так тихо, что она едва услышала его.

На какую-то долю секунды она закрыла глаза, потом открыла, но не заплакала. Только кивнула:

– Понимаю.

– Я пытался найти тебя, дать тебе знать, но не нашел твоих следов. – И тогда он вынужден был спросить: – А Том... Он...

Но она покачала головой и оборвала его:

– Нет, он жив.

– Извини. Это, должно быть, очень тяжело. Или... – Он все еще помнил, что тогда писали в газетах. Но он не мог... Они писали...

Он почувствовал осуждающий взгляд своей молодой жены, сидящей рядом. Он и Эмес часто спорили об этом, особенно после того как прочитали книгу Кейт.

– Да, я все еще езжу к нему, отец. Он мой муж. – И она с милой улыбкой повернулась к Эмес: – Извините за то, что я испортила вам ленч.

Эмес только покачала головой. Она хотела ближе познакомиться с Кейт, стать ее другом. Господи, какими они были жестокими по отношению к ней! Она не могла их понять, когда он пытался объяснить ей. Если он попробует так поступить с их сыном, она попросту убьет его. Но он никогда так больше не сделает. Он тоже это знал. Этот ребенок будет навсегда с ним.

– Я... ты должна... – Это было невыносимо: стоять здесь, задавать вопросы, а на самом деле быть в качестве статиста в греческой трагедии. – У тебя есть ребенок?

– Мальчик. Ему шесть лет. – Она впервые по-настоящему улыбнулась. А потом посмотрела на отца в упор, она будто догадывалась, что он ответит. – А у тебя?

– У нас... У нас тоже сын/Ему два года. Какую-то долю секунды она ненавидела этого человека.

– Может быть, ты... присоединишься к нам? – Он беспомощно показал на свободный стул, но Кейт отрицательно покачала головой.

– Нет, нет, спасибо. Мне надо идти. – Она постояла секунду, думая, как с ним проститься, а потом медленно протянула ему руку. Похоже на сцену из плохого фильма. Через двенадцать лет он тоже протянул ей руку, но только для рукопожатия. Не обнял ее, не поцеловал, не проявил ни нежности, ни теплоты. Все было предельно ясно. Они теперь чужие.

– До свидания, – почти шепотом попрощалась она и посмотрела на него в последний раз. Когда она оглянулась, то увидела, что его жена плачет. Она хотела сказать ей, что все в порядке, но это уже была его проблема, а не ее.

Кейт спокойно вернулась к Филиппу, который стоял у столика и озабоченно смотрел на нее. Он расплатился десять минут назад, но не смел подойти, видя, как разворачивается драма. Он заподозрил, что высокий, элегантный человек, стоявший с таким несчастным видом, ее бывший любовник, и было ясно, что встреча отнюдь не радостная. Женщина, сидевшая рядом, была явно расстроена. Его жена?

Он был поражен, что у Кейт хватило духу подойти к ним и пуститься в разговор. Он надеялся, что все-таки ошибся, и подумал о Маргарет, оставшейся в Чикаго.

– Вы в порядке?

– Да. Мы можем идти?

Он кивнул и взял ее за руку. Какое облегчение выйти на свежий воздух. Ветер растрепал ее волосы и выжал новые слезы из глаз. Но это были чистые слезы, слезы от холода, а не те горькие, таившиеся столько лет.

– Кейт?

– Да, – ответила она глубоким, слегка охрипшим голосом, подняв на него глаза.

– Кто это? Или мне не надо спрашивать?

– Мой отец. Мы не виделись двенадцать лет.

– И вы случайно его увидели? В ресторане? Господи, и что же он сказал?