Даниэла Стил - Поцелуй

– Я ужасно по тебе скучал, – просто сказал он. Но эти слова не могли передать, как стремился он к ней и как боялся, что она никогда не вернется домой.

– Я тоже по тебе скучала, – промолвила Изабель. В его комнате она чувствовала себя вполне уютно – не то, что в холле или даже в собственной спальне. Именно здесь она обычно проводила все свое время. – А где Софи?

– Ей нужно сделать несколько заданий. Она ведь на следующей неделе начинает учиться. Ты вернулась как раз вовремя. Папы постоянно не было дома, и Софи это просто бесило.

– Что ж, тогда мы с тобой вволю почитаем, и еще есть несколько замечательных головоломок. Пусть все занимаются своими делами, а мы будем общаться друг с другом, – внешне спокойно произнесла Изабель, хотя известие о том, что Гордон все время отсутствовал, ее всерьез взволновало. Где же он был? Впрочем, Тедди мог и преувеличить.

Они все еще разговаривали, смеялись и обнимались, когда в комнату со стопкой журналов вошла Софи. Увидев маму, лежащую на кровати рядом с братом, она вскрикнула от восторга:

– Мамочка! – Уже бросившись к ней, она сообразила, что надо быть поосторожнее, чтобы не причинить матери боль. Изабель показалась ей крайне изможденной. – Как ты похудела!

– В больнице ужасно кормили, – улыбнулась Изабель. Она не стала говорить, что Билл несколько раз заказывал чудесные обеды. Просто у нее не было аппетита. Одежда теперь болталась на Изабель как на вешалке.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – встревожилась Софи. Пока мать была в больнице, девушка успела стать семейным ангелом-хранителем.

– Сейчас, когда снова вас вижу, я чувствую себя замечательно, – искренне ответила Изабель. Прошел еще час, прежде чем она отправилась в свою комнату, чтобы полежать. С непривычки она, конечно, устала, и Марта напомнила, что неплохо бы немного позаботиться и о себе.

Сбросив туфли, Изабель прилегла и привычно огляделась. Стены комнаты были обиты шелковыми обоями – розовые и белые цветы лаванды на светло-желтом фоне. Вся мебель была в стиле Людовика XV. Все-таки приятно вернуться домой. Когда она увидела детей, у нее немного отлегло от сердца, но тоска по Биллу не проходила и даже усилилась. Ей хотелось слышать его голос, видеть его улыбку, почувствовать прикосновение его рук. Когда теперь они встретятся? Очень и очень не скоро.

Собираясь прилечь всего на несколько минут, Изабель против ожидания крепко заснула и проснулась, только когда пришла Софи и осторожно коснулась ее плеча:

– Тебе нехорошо, мама? – За это лето она стала совсем взрослой, в одночасье распрощавшись с детством. С Изабель она обращалась по-матерински заботливо. Повернувшись на спину, Изабель улыбнулась: как близка ей стала Софи.

– Я чувствую себя прекрасно, милая. Просто немного устала, вот и заснула.

– Не позволяй Тедди тебя утомлять. Он так счастлив тебя видеть, что ведет себя как игривый щенок. Недавно у него опять поднималась температура, – с беспокойством добавила Софи.

– Он очень похудел, – заметила Изабель, жестом приглашая дочь присесть.

– И ты тоже, – окинула ее внимательным взглядом Софи. Действительно, Изабель сильно изменилась, как будто явилась из какого-то другого мира. Собственно, так и произошло. Она чуть не умерла, а потом заново родилась. Кроме того, она полюбила замечательного человека. Перемены эти, оказывается, были заметны даже ее восемнадцатилетней дочери.

– Ты прекрасно заботилась о Тедди, – похвалила Изабель, и похвала была совершенно заслуженной. Лучше, чем кто-либо другой, Изабель знала, как нелегко ухаживать за таким больным ребенком. Пусть он добрый и ласковый, но у него масса потребностей, и за ним нужно постоянно наблюдать. Его опекун не имеет буквально ни минуты покоя. – Прости, что я так задержалась в Лондоне, – мягко проговорила Изабель.

– Я рада уже тому, что ты жива, – устало улыбнулась Софи.

– Тебе необходимо хоть немного отдохнуть, – озабоченно произнесла Изабель. – Завтра я снова составлю Тедди компанию. А ты перед учебой немного развлекись.

На этот раз улыбка Софи соответствовала ее возрасту. Ей не хотелось рассказывать матери, как тяжело ей пришлось, какой одинокой она себя ощущала. И не с кем было поделиться своими заботами – разве что с подругами, по телефону. Правда, сначала они ее навещали, но через несколько недель им это надоело. К тому же летом в основном все девочки были в отъезде. Да, для Софи эти два месяца выдались очень трудными, тем более что отец ей совершенно не помогал. Он не желал ничего слышать о Тедди и вел себя так, будто у него вообще нет семьи. Все это время он весьма редко снисходил до разговора с Софи, и она чувствовала себя не столько его дочерью, сколько постоянно перерабатывающей подчиненной.