Даниэла Стил - Счастье

– Я хотела дать тебе адрес моей новой квартиры. Я перееду туда в субботу, и как только там установят телефон, я тебе позвоню.

– А до того? Что, если с детьми что-то случится? Лишь упоминание о такой возможности приводило его в панику, но ведь он имел право знать, где она находится. Ему необходимо было знать хотя бы для себя.

– Не знаю. Ты можешь оставить для меня сообщение в гостинице. Или, в конце концов, послать телеграмму, если будет нужно. Телефон мне должны установить быстро.

Холодность его тона лишь маскировала боль:

– Странная квартира – без телефона.

– Самая лучшая, какую смогла найти. Послушай, я буду заканчивать.

– Почему? Тебя кто-то ждет?

За эти слова Олли тоже себя ненавидел, но в нем разгоралась ревность.

– Не говори чушь. Сейчас поздно, вот и все. Знаешь, Ол... я по тебе скучаю...

Ничего более жестокого она не могла бы сказать. Никто не заставлял ее быть там. Она уехала по своей воле, растерзав ему сердце, а теперь осмеливалась говорить, что скучает по нему.

– Откуда у тебя столько наглости, Сара? Я не понимаю твоей игры.

– Это не игра. Ты прекрасно понимаешь, почему я сюда приехала. Мне это необходимо.

– Но ты также утверждала, что будешь приезжать домой каждый уик-энд. Ты лгала.

– Я не лгала. Но я это обдумала и считаю, что всем от этого будет только тяжелее. Тебе, мне, детям.

– А выносить твой странный отпуск нам не тяжело? Скажи на милость, что мне делать, пока тебя нет? Брать «Плейбой» и закрываться с ним в ванной?

– Олли... не надо... пожалуйста... нам обоим это тяжело. Но выбор-то принадлежал ей, а не ему.

– Я тебя не оставлял. Я бы никогда этого не сделал.

– У меня не было выбора.

– Сколько в тебе пакости! Моя мать в свое время была права. Ты эгоистка.

– Давай не будем начинать это снова. Ради Бога, Олли, уже первый час. – Вдруг ее разобрало любопытство: – А почему ты говоришь шепотом?

Она ожидала, что Оливер в постели, но услышала эхо от его слов.

– В нашей кровати спит Сэм. Я в ванной.

– Он что, заболел? – спросила Сара обеспокоено и этим только разозлила мужа. Как бы она поступила в таком случае? Прилетела домой? Может, и надо было сказать ей, что он болен. Хотя правда была даже хуже.

– Его каждую ночь мучают кошмары. Он писается. Сегодня попросился спать со мной.

Наступило долгое молчание. Сара, представила их в постели, в которой еще несколько дней назад спала сама, и потом ласково произнесла:

– Сэму повезло, что у него есть ты. Береги его. Я позвоню, как только мне установят телефон.

Ему хотелось еще что-то ей сказать, но было очевидно, что Сара не желает больше говорить.

– Береги себя.

Он хотел сказать, что все еще любит ее, но и этого не сказал. Она обманывала себя во всем: и в том, что вернется назад, и в том, что не уезжает навсегда, и в том, что будет приезжать домой на уик-энды и каникулы. Теперь ясно, что она их оставила, покинула их всех. Но самое ужасное, что он знал: при любых обстоятельствах, в любом случае, без всяких на то оснований – он никогда не перестанет любить ее.

Первые недели без Сары были трудными. Каждый завтрак смахивал на катастрофу. Яйца оказывались переваренными, в апельсиновом соке было слишком много мякоти, тосты пережаривались или недожаривались, и даже вкус у кофе казался Олли каким-то другим. Он знал, что это чепуха. Агги готовила им на протяжении многих лет, и они ее любили, но просто выросли на завтраках Сары. Сэм постоянно хныкал, Олли неоднократно видел, как он пинал собаку. Мел все время дулась, а Бенджамин более не осчастливливал их своим присутствием. Он выскакивал из дома, утверждая, что завтраков не ест. Получалось, что Оливер только и делал, что препирался с ними. Мел хотела ходить на свидания и в пятницы, и в субботы. Бенджамин продолжал поздно приходить в будни и при этом утверждал, что занимается с друзьями. У Сэма по вечерам энергия била ключом, спать он соглашался только в отцовской кровати, что поначалу было спокойнее для Олли, но потом стало его раздражать. Некогда мирное семейство перестало таковым быть.

Сара позвонила, когда ей в конце концов установили телефон, на две недели позже, чем обещала, но так до сих пор и не приезжала. Она считала, что время еще не пришло. Все их разговоры теперь были краткими и сухими. Сара словно боялась детей, не имея возможности их утешить. Она делала вид, что когда-нибудь вернется домой более умная, образованная, добившаяся успехов. Но Олли-то знал лучше. За один вечер брак, который он лелеял на протяжении восемнадцати лет, рассыпался в прах. И это изменило его отношение ко всему: к дому, к детям, к друзьям, даже к клиентам на работе. Он был на всех зол, конечно, в первую очередь на нее, но и на себя тоже, втайне будучи убежденным, как и Мел, что сделал что-то неправильно и виноват сам.